Их дискуссию, которая могла длиться до бесконечности, прервал внезапный стук в дверь. Когда сержант отворил ее, в караульное помещение игриво впорхнула стайка маленьких сестер.
— Нас направил сюда премьер-министр Хард, — заявила одна из девиц, — позаботиться о том, чтобы вы, мальчики, не скучали здесь в одиночестве, — с чарующей улыбкой закончила фразу другая.
Со стороны можно было заметить, если бы только нашелся кто-то желающий следить за происходящим, — что когда после очередного обхода стартовых позиций ракет караульный заходил для десятиминутного отдыха в караульное помещение, то обратно на пост уже не возвращался. Можно было заметить также, что звуки, доносившиеся из караульного помещения, становились все громче и оживленнее. И в конце концов, на постах вообще не осталось ни одного караульного — все весело проводили время в караулке.
Через десять минут после того, как последний караульный зашел в караульное помещение, послышался еще один стук в дверь. Когда ее отворили, вошел мужчина в форме майора Гвардии Матери.
— Это здание окружено дивизионом Гвардии Матери, — объявил он. — По указу Короля Осгарда Гар-Осгардниена Осгарда и Сокровенным Именем Матери вы арестованы. Ради Матери прошу вас не сопротивляться, мы никому не причиним зла.
* * *
— Это моя ошибка, — продолжал сокрушаться Джон. В амфитеатре было уже темно.
— Да разве ты мог вообще предусмотреть такое? — Ансгар Соренштайн делал все возможнее, чтобы хоть как-то успокоить Джона, но это никак ему не удавалось.
— Да, я чувствовал. Вот это-то и беспокоит меня больше всего. Ведь обо всем этом четко сказано в «Книге Гарта Гар-Муйена Гарта». Я знал об этом все время, но ничего не сделал, чтобы предотвратить это вероломство.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Мать их, вот что я имею в виду. Она хочет собрать вместе всех своих детей. И еще она хочет, чтобы кто-то заставил их хорошо себя вести. Религия Лиффа евангелическая по своей сути, и мы своими руками внесли вклад в первый межзвездный крестовый поход. И я знал об этом все время и не сознавал того, что знаю. Проклятье!
Успокоить Джона Харлена было невозможно.
* * *
Перед стартом Патриарх лично благословил каждое судно, Король Осгард произнес напутственную речь.
— Весь Лифф восхищен вами, — сказал он. — Фактически, весь Лифф завидует вам. Каждый посчитал бы за честь быть вместе с вами и выполнять благородную миссию — распространять Слово Матери среди неохваченных Ее благодатью чад. Но Воля Матери такова, что мы, выполняя свою задачу, должны остаться здесь, в то время как вам предстоит продвигаться в глубь космоса, обращая язычников в истинную веру и оставляя на своем пути Места Успокоения. Вперед же, воины, и помните, что весь Лифф молится за вас.
Затем храмовый хор спел национальный гимн. Последний его куплет был заглушён ураганным шумом двигателей. Корабли стартовали.
— Знаешь ли, — сказал Король Осгард, — мне никогда по-настоящему не верилось, что это когда-либо сбудется.
— С учетом этого вы сработали неплохо, — ответил Патриарх.
— Фактически во всем этом твоя личная заслуга. Я никогда бы не додумался спровоцировать восстание против себя самого. Если бы мне пришлось планировать эту часть операции, я избавился бы от знати, подняв восстание против нее, а не против себя. С такой светлой головой как у тебя, Мать должна быть счастлива.
Патриарх улыбнулся.
ГЛАВА XXIX
— Шифровка от Джона Харлена с Лиффа, сэр! — доложил адъютант.
— От Харлена? С Лиффа? Невероятно! Ведь сейчас не время для чая. Все докладные с Лиффа поступают только во время чаепития. Ты уже должен был бы усвоить это.
— Так точно, сэр!
— Я просто шучу, Гарри. День сегодня был долгим и тяжелым. Ах, да, чуть не забыл — эта шифровка. Не стоит беспокоиться, Гарри. Давай ее сюда. Я прочту ее по дороге домой.
Он запихнул шифровку в карман и быстро забыл о ней. И только поздно вечером, собираясь ложиться спать, он вспомнил наконец о ней, вынул из кармана и…
— Что за чертовщина! — выкрикнул он.
В шифровке говорилось буквально следующее: «Ведите себя хорошо, детки. Ваша Мать идет за вами».
— Что-то случилось, дорогой?
— Нет, ничего. Просто один лейтенант глупо пошутил,
* * *
Когда он проснулся на следующее утро, небо было сплошь черным от кораблей.
Джон БРАННЕР
НЕБЕСНОЕ СВЯТИЛИЩЕ
JOHN BRUNNER. SANCTUARY IN THE SKY. (1960)
ГЛАВА I
Смахнув одной рукой пылинку со своей безупречной пурпурной униформы, поправив другой рукой фуражку с кантом, Викор быстрым шагом завернул за угол коридора для пассажиров первого класса и едва не сбил с ног Каподистро Ференца.
С опозданием Викор узнал его. Он отступил на шаг назад и скрестил руки на груди, склонив голову в знак почтения. Все существо его кипело от негодования, но именно так должен был вести себя майко в присутствии кэтродина — тем более, что этот кэтродин был офицером и привык к повиновению со стороны подчиненных рас.
— Ха! — воскликнул Ференц и со свистом взмахнул в воздухе тростью, служившей частью его костюма. — Куда это ты идешь, неуклюжий олух?
— Экраны стали фиолетовыми, благородный господин, — сказал Викор. — Я должен сообщить благородным пассажирам, что мы вот-вот прорвемся обратно в нормальное пространство.
— Хм. Ты этого, надо полагать, не ждал, а?
Викор с усилием глотнул и заставил себя держать голову опущенной. Он видел только начищенные до блеска ботинки Ференца, штанины его брюк и кончик трости, которой тот постукивал по ботинку.
— Я глуп, благородный господин, — выдавил из себя Викор. — Но я этого ожидал. Я проработал стюардом на маршруте уже тридцать рейсов.
— В таком случае ты должен был четко изучить свои обязанности и выполнять их не торопясь, а не выскакивать из-за угла.
Ференц поправил трость и прошел мимо Викора к салону внешнего обзора.
Викор поднял голову и посмотрел вслед высокому кэтродину, чьи напомаженные волосы правильными волнами ниспадали из-под фуражки.
Настанет день…
Викор с трудом заставил себя успокоиться и вытер лицо изнанкой длинных, до локтей, белых перчаток. Пожалуй, хорошо, что Ференц не стал его ни о чем расспрашивать. Викор опаздывал почти на три минуты, и ему было бы трудно в случае необходимости объяснить причину опоздания любому кэтродину.
Он расправил плечи, чтобы форменная куртка легла поудобнее и направился вдоль по коридору, обе стороны которого пестрели дверями кают. Каюта номер один была, разумеется, пуста — она принадлежала Ференцу. Викор начал с каюты номер два, располагавшейся по противоположной стороне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
