Конвойная служба.
1-го марта вечером наша дивизия вышла опять в море для прикрытия конвоя. Отправлявшиеся в Норвегию пароходы собирались в портах восточной Англии – Нью-Кастле, Гулле и Лейте (в Ферт-оф-Форте), шли затем северным курсом вдоль берега и, только пройдя Оркнейские острова, ложились на Остовый курс, точно указанный каждый раз Адмиралтейством. Дивизия, назначенная в прикрытие, по выходе из Скапа-Флоу сразу поворачивала на Ost и, таким образом, находилась всегда к югу от конвоя. Погода на этот раз была ясная, и 2-го марта утром мы увидели конвой, который шел в двух параллельных кильватерных колоннах, соблюдая большие интервалы между судами. В голове конвоя, насчитывавшего 26 пароходов, шел крейсер, а по обоим флангам сторожевые суда и эскадренные миноносцы. Поход прошел без всяких особых случаев. Мы несколько раз отходили от конвоя и потом опять сближались с ним. На следующее утро показался берег Норвегии в 40 милях к северу от Бергена. Мы повернули на юг и следовали за конвоем до границы территориальных вод.
Этот район был самый опасный, здесь обыкновенно и подкарауливали подводные лодки. Конвои редко двигались со скоростью большей, чем 7-8 узлов, поэтому для опытного командира подлодки не представляло трудности занять позицию, благоприятную для атаки. Главное затруднение для подлодок было то, что они не знали, когда и в каком пункте конвой подойдет к берегу и какой нужно было вообще избрать курс, чтобы его встретить; в тактическом же отношении подлодке особенно мешала незначительность ее кругозора. В три часа пополудни мы приняли возвращавшийся в Англию конвой, состоявший на три четверти из нейтральных судов в количестве 53 парохода, и по выполнении задания на следующее утро вернулись в Скапа-Флоу.
Учебная роль Гранд Флита.
В главной морской базе ежедневная рутина продолжала идти обычным ходом систематично, без перерыва, как заведенный часовой механизм. Несмотря на частую смену офицеров и команды, все шло гладко, без перебоев; команды часто сменялись, так как флот подготовлял сигнальщиков, артиллерийскую прислугу и других специалистов. Каждый линейный корабль стал своего рода учебным судном. По окончании обучения на кораблях матросы проходили еще дальнейшую выучку на берегу и затем распределялись на бесчисленные транспортные, вспомогательные и сторожевые суда, а также коммерческие пароходы, вооруженные артиллерией против подлодок. На смену ушедшим линейные корабли получали новый контингент новобранцев, и, таким образом, учебные занятия никогда не прекращались. Благодаря этому, офицеры больших кораблей были всегда заняты, освежали свои познания и углубляли свой опыт. По данным Адмиралтейства, в 1918 году числилось 4 500 одних вооруженных коммерческих пароходов. Специалисты для торгового флота подготовлялись не только на военных судах, но и на берегу. Так, например, в Лондоне, в гигантском выставочном здании «Кристаль Палас», была устроена подготовительная школа для артиллеристов и сигнальщиков, подготовившая много тысяч матросов для флота. Потребность в специалистах была, однако, так велика, что пришлось привлечь к этому делу и действующий флот.
В марте Скапа-Флоу впервые увидел французский военный корабль. Он направлялся на Мурман за французскими беженцами и зашел в Скапа-Флоу, чтобы пополнить запас угля. Французский старый броненосный крейсер «Amiral Aube» не имел блестящего вида, погрузка угля длилась у него 36 часов, и вообще он производил скорее впечатление транспортного судна. Крейсер простоял с неделю в Скапа-Флоу и ушел отсюда на север. Помимо обычных официальных визитов, не было ни товарищеского общения между английскими и французскими моряками, ни взаимных приглашений.
Внезапная развязка. Мой отъезд с Гранд Флита.
В начале марта я получил более подробные сведения о второй фазе русской революции. До сих пор приходилось довольствоваться короткими телеграммами, так как моя частная переписка прекратилась с ноября 1917 года. Я знал о мире в Брест-Литовске и других событиях, связанных с Октябрьским переворотом и стал уже готовиться к поездке в Лондон, чтобы узнать, как отразятся эти события на моем положении на Гранд Флите, как вдруг судьба совершенно неожиданно нарушила все мои намерения.
Случилось это 14-го марта около 6 часов вечера. На корабле только что окончилось артиллерийское учение, и я спустился в кают-компанию, чтобы почитать газеты. Возвращаясь оттуда через верхнюю палубу к себе в каюту, я в темноте не заметил, что один из люков остался незадраенным после учебной тревоги, оступился о комингс люка и упал вниз… Меня нашли без сознания в батарейной палубе и отнесли в каюту. Через полчаса я пришел в себя с ощущением невыносимой боли во всем теле. Кости все оказались, к счастью, целы, но мозг получил сильное сотрясение; я испытывал головокружение и позывы ко рвоте. Три дня спустя меня отправили на госпитальное судно и отвезли вместе с другими больными сначала в Инвергордон, а оттуда в санитарном поезде в морской госпиталь в Чатаме, где мне пришлось пролежать две недели. Состояние моего здоровья вследствие полученного сотрясения мозга требовало все-таки дальнейшего лечения, и я не вернулся на Гранд Флит, где моя официальная роль как офицера связи была закончена, а поехал в Лондон. Отсюда весной 1919 года меня вызвали в Финляндию. На этом я и заканчиваю свои воспоминания. В заключение я позволю себе еще изложить несколько мыслей об общем ходе морской войны и роли в ней Гранд Флита.
Линейные корабли «Warspite», «Valiant» и «Malaya» во время учебного выхода в 1919-20 гг. Снимок сделан с линкора «Barham».
Конец морской войны.
Осенью 1918 года подводная блокада, которая в течение полутора лет держала Англию в состоянии постоянного напряжения, стала заметно ослабевать. Одной из причин этого было уменьшение числа немецких подводных лодок и быстрое развитие в Англии средств борьбы с подлодками: число сторожевых судов все возрастало, была введена система конвоев, коммерческие пароходы получили вооружение, и технические средства обороны все совершенствовались. Вопрос несколько труднее: союзники победили, а победителей не судят.
Но победа по существу была одержана на сухопутном фронте и именно в то время, когда немецкие подлодки чуть не привели Англию к краю гибели. Окончательный исход был обусловлен целым рядом побочных обстоятельств, и он никоим образом не может быть приписан заслугам английской морской стратегии. Существенную роль сыграла английская военная политика.
Англия сумела использовать ошибки противника и в критический период войны привлечь на свою сторону самую могущественную нейтральную державу – Соединенные Штаты Америки.
Роль Гранд-Флита в течение войны представляется вполне определенной: с начала и до конца войны он обеспечивал Англии господство на Северном море, т.е. то, что в большинстве морских войн достигается только в результате продолжительных операций. Противник считал себя слишком слабым, чтобы оспаривать это господство, и должен был поэтому нести все отрицательные последствия своего пассивного образа действий. Англия, наоборот, пользовалась всеми преимуществами, которые давало ей владение морем. Она имела надежные пути сообщения с союзниками, могла безопасно переправлять войска, военное снаряжение и продовольствие на сухопутный фронт и извлекать все выгоды из торгового судоходства, пользуясь для ввоза продовольствия и военного снаряжения как своими, так и нейтральными пароходами.
Одновременно с этим Англия, господствуя на море, прекратила всю морскую торговлю противника и с первых же дней войны все сильнее и сильнее стала подтачивать жизненные силы Германии. В этом и заключалась роль, предназначенная Гранд Флиту. Без излишнего блеска и шума флот отстаивался в своих отдалённых базах или крейсировал в открытом море, всегда смелый и готовый к бою. Только однажды судьба привела его столкнуться с противником. Ютландский бой не был для него победой, но и не был также поражением. Общее положение на море не изменилось после этого сражения, но Гранд Флит использовал весь опыт боя, улучшил свою материальную часть и до конца войны держал врага под давлением постоянной угрозы.
ГЛАВНЫЙ КАЛИБР ГРАНД ФЛИТА1
1 Автор умалчивает, что первые английские подлодки были посланы в Балтику уже в октябре 1914 года. Из трёх лодок две прорвались тогда через Зунд и пришли в Либаву, третья же вернулась с полпути обратно. Таким образом, первоначальная идея посылки подлодок не принадлежала Шульцу. (Прим. перев.).
