Впрочем, девушке недолго пришлось предаваться подобным мыслям, потому что дверь за ее спиной тихонько скрипнула, она развернулась и увидела в дверном проеме Зака. Отсветы огня играли на выгоревших прядях его волос и придавали коже теплый золотой оттенок. Сейчас Зак выглядел совершенно так же, как тогда, два года назад, в Юте. Это впечатление было таким сильным, что Камилла почувствовала, как горло сжимает спазм. Несколько секунд они молча глядели друг на друга через разделявшее их пространство комнаты, а потом Зак тихо спросил:
– Тебе больше не нужна ванна?
Спазм не отпускал, и она, лишенная возможности говорить, лишь кивнула. Зак подошел к гардеробу и принялся раздеваться. Все движения его были методичны, размеренны и неторопливы. Сперва он снял спортивную куртку и аккуратно повесил ее на вешалку. Потом по очереди стянул ботинки, поставил их на нижнюю полку. Камилла с волнением наблюдала за ним – он подошел к бюро, взял из ящика какой-то маленький сверточек и скрылся за дверью ванной.
Прислушиваясь к плеску воды и шорохам, доносившимся из ванной комнаты, Камилла напряженно обдумывала, что же ей сказать Заку, когда он вернется в спальню. Ведь им непременно нужно объясниться. Весь этот долгий день она действовала, как велели ей обстоятельства, покорно отдалась бурному потоку событий. Девушка сама не знала, чем объяснить такую непривычную для нее пассивность и безволие. Быть может, тем, что все произошло так внезапно, застало ее врасплох и она, ошеломленная, просто не успела подумать, не успела до конца осознать произошедшее? Или же все это было так невероятно, что она до сих пор не могла поверить, что все это случилось на самом деле, а не в каком-то странном и запутанном сне? Как бы там ни было, теперь настала пора трезво оценить произошедшее. Их брак был спектаклем, а режиссером – Рейборн Прескотт. Ни она, ни Зак не хотели этой свадьбы, их вынудили пожениться. И хотя Камилла любила Зака всем сердцем, она нашла в себе силы признать, что он-то не разделяет ее чувств. Поэтому она не хочет ложиться с ним в постель, ведь физическая любовь, секс оправданны, лишь когда люди любят друг друга, иначе нельзя. Нельзя принадлежать человеку, который тебя не любит. То, что произошло в Юте, было горькой ошибкой, и два года она раскаивалась в ней, а уж тем более не собирается повторять ее.
Теперь, собравшись с мыслями, она знала, что предложить Заку. Они сохранят этот дурацкий брак – только без всякой близости! – пока Рейборн Прескотт не поправится настолько, что сможет пережить их развод. Девушка не сомневалась, что Зак охотно согласится с ней. В конце-то концов, ему наверняка и самому не терпится вернуться к Эрике. Похоже, о их предстоящей женитьбе судачил весь город, ведь даже продавщица сразу же предположила, что жена Зака – не кто иная, как Эрика Хазелетт. Не забыть бы напомнить ему еще и об этом.
А вдруг у него иные планы? Что, если он заявит свои права на нее? Вдруг он возьмет ее силой? Нет, только не Зак. Он ведь такой рассудительный, на этом и надо сыграть. Он поймет, что им с Камиллой лучше остаться добрыми друзьями, товарищами по несчастью, делающими хорошую мину при плохой игре.
Приняв решение, девушка сразу же почувствовала себя гораздо лучше, словно с плеч ее упал тяжелый груз. Подойдя к камину, она остановилась перед ним, задумчиво глядя в огонь, не подозревая, как на ярко-освещенном фоне полупрозрачный шелк стал абсолютно прозрачным и уже не скрывал всех прелестей ее обнаженного тела. Это и увидел Зак, войдя в комнату и потушив свет.
Едва Камилла поняла, что он уже здесь, вся ее недавняя решимость улетучилась. Да что с ней такое? Почему она не повернется и не выдаст ему единым духом тщательно отрепетированную речь? Но тут на девушку повеяло пряным ароматом одеколона, и каждый мускул ее тела словно расплавился в томной неге.
– Ты нравишься мне в зеленом, Камилла. Тебе так идет этот цвет, – померещился ли ей легкий, точно дуновение, поцелуй на обнаженном плече? – Особенно когда ты стоишь в бликах солнца или огня, потому что в них твои волосы так дивно мерцают.
Зак бережно собрал в ладонь густые вьющиеся локоны девушки и отвел их с ее шеи, прижимаясь губами к ее затылку. Камилла против воли вздохнула и качнулась к нему, прислоняясь спиной к его крепкой груди. Он обнял девушку за талию под тонким покровом ночной рубашки и зарылся лицом в ее волосы.
– Камилла, Камилла, – выдохнул он, переводя одну руку к ней на живот и прижимая к себе, чтобы она могла ощутить силу его желания. Потом его руки легли на грудь девушки, а над ухом раздался хриплый нетерпеливый стон.
Еще раз поцеловав ее в затылок, Зак бережно повернул ее лицом к себе, и Камилла увидела, что он до пояса обнажен. На смуглой коже таинственно поблескивал золотой материнский крест, густые шелковистые волоски покрывали верхнюю часть груди и узкой полоской уходили вниз, скрываясь под пижамными брюками. При виде его мужественной красоты сердце Камиллы сперва едва не остановилось, а потом забилось, как птица в клетке.
Глаза их встретились, и девушка прочла в его взгляде страстное желание. Желание – больше ничего. Уж, конечно, не любовь, промелькнуло у нее в голове. Здравый смысл велел ей вырваться из его объятий, прекратить эту опасную игру, пока еще не слишком поздно. Но Камилла не могла повиноваться здравому смыслу. Слабея, но все-таки борясь, она уже приоткрыла рот для роковых слов, но в тот же миг Зак закрыл его страстным поцелуем, запечатав невысказанные слова. Губы его были сладкими и благоуханными, поцелуй чуточку отдавал зубной пастой, и Камилла жадно пила эту ароматную сладость. Зак пробежал языком по ее губам, коснулся зубов, дразнящей лаской тронул ее язык.
– Я так долго ждал этой минуты, Камилла. Не заставляй меня ждать еще дольше, – взмолился он, припадая губами к изгибу ее шеи. Девушка почувствовала, как его руки развязывают ленты у нее на плечах, и через миг рубашка зеленой шелковистой струйкой скользнула вниз по ее телу на ковер. Ладонями обхватив лицо девушки, Зак устремил жадный взор в глубину ее янтарных глаз, подчиняя ее своей гипнотической власти. Она замерла как зачарованная, а взгляд его пустился в неторопливое странствие по ее телу, и руки скользили вслед за взглядом, касаясь всего, чем он только что любовался.
«Нет! Нет!» – взывали в ней остатки разума, но тело Камиллы уже перешло те границы, за которыми невозможно было следовать велениям разума, его сотрясала судорожная дрожь неутоленного желания, утолить которое могла лишь близость желанного возлюбленного. Казалось, каждая клеточка ее существа откликалась на ласки Зака, невероятное наслаждение росло, пленяя ее. «Нет! Нельзя, ведь он не любит тебя!» – твердил ей внутренний голос, а руки сами тянулись обнять Зака.
