Читаем без скачивания Спецхранилище - Олег Синицын

Да, в этом и состоял мой план. Используя ускоритель перемещений, совершить прыжок на полированный серебристый корпус.

На блюдце я приземлился в районе, где, по заверениям Гордеева, находились двигатели. Я надеялся, что не ошибся, поскольку трансурановый накопитель хотелось зацепить меньше всего. Агрегат для выработки энергии мог шарахнуть так, что обломки НЛО и оставшиеся от меня молекулы будут собирать весь следующий год.

Повесив бластер на шею, я вытащил из-за спины резак и при его помощи стал проделывать дыру в многослойной обшивке. Задиристый ветер щекотал лицо. Двенадцатью метрами ниже неторопливо плыла земля. Из заостренного конца резака вырывался тонкий голубой луч, который крошил космическую броню, как шербет.

Сквозь проделанную дыру я увидел помещение, озаренное тусклым синим светом. Посреди гудели две компактные установки, напоминавшие центробежные насосы. Для проверки я отправил в них разряд из бластера. Реакция мне понравилась. Тарелка под ногами вздрогнула, завибрировала, зашаталась. Надрывный вой, сопровождающий движение, подпрыгнул на две-три октавы. Я опустился на колени, просунул ствол поглубже в отверстие и, прожав спусковую скобу, подержал на ней палец. Пространство под обшивкой наполнилось визгом, потом там что-то резко бабахнуло. Поверхность фюзеляжа подпрыгнула, едва не выкинув меня за борт. Я поспешно выдернул руку из отверстия и от греха подальше активировал ускоритель.

Кончину летающего чудовища я наблюдал с земли, с безопасного расстояния. Блюдце висело неподалеку от казарм. От внутренних ударов оно сотрясалось и гуляло из стороны в сторону. Было видно, что пилоты пытаются стабилизировать полет, но у них ничего не выходит, да и не выйдет. Из небольшого пятачка в задней части машины, где некоторое время назад я орудовал резаком, вырывался столб пламени. Пахло озоном и какой-то химией.

Свой пьяный танец НЛО продолжал недолго. Я даже не успел вытащить из мятой пачки сигарету, чтобы насладиться моментом. Завалившись набок, тарелка врезалась в почву могучим ребром, подняв земляной фонтан. Несколько захватывающих секунд мы и пришельцы, забыв обо всем, увлеченно следили, как огромный диск, гуляя «восьмеркой», прокатился через бывший плац в направлении рухнувшей вышки. Не добравшись до нее на смешное расстояние, тарелка описала круг и рухнула плашмя, продавив грунт. Изнутри раздался глухой резонирующий взрыв, наружный корпус треснул в нескольких местах, и чудовище, наводившее на нас ужас, выпустило в небо чадящий столб дыма.

Едва улеглась дрожь земли, как мы, не сговариваясь, налетели на оставшихся в живых пришельцев. В тот момент не хотел бы я оказаться на их месте. Когда на тебя набрасывается орава озлобленных мужиков, приятного в этом мало. Тарасыч, схватив заклиненный карабин как дубину, с криком «За Сталина!» сбил с ног большеголового телепата и принялся молотить его прикладом. Дядя Саня, ухватив двустволку неповрежденной левой рукой, выстрелив дуплетом, снес половину черепа рослому штурмовику. Даже Орех, выхватив из кирзача финку и пробежав метров пятнадцать, набросился на ближайшего к нему гуманоида и самым негуманным образом перерезал ему глотку.

Этот эпизод плохо отложился в моей памяти. Помню только, как ускоритель бросал меня из конца в конец поля битвы. Помню вспышки в глазах и жар на лице, когда из моего бластера один за другим в пришельцев уходили огненные шары, разбрасывавшие и рвавшие их на части...

Меньше чем за минуту все было кончено. Поле сражения покрывали скрюченные серые трупы. Орехов подбежал к дымящейся тарелке, взобрался на верхнюю точку и, потрясая в воздухе трофейным бластером, заорал во всю мощь легких:

– Ура-а-а-а!!

От подкатившей радости у меня сперло в груди. Задрав голову к небесам, я подхватил клич Ореха. Еще две счастливые глотки присоединились к нам, и над лугом прокатилось нескладное разноголосое:

– Ура-а-а-а! Ура-а-а-а!! Ура-а-а-а!!!..

Мы кричали до изнеможения и хрипоты, пьяные от счастья и довольные собой. Мы кричали: дайте нам новых пришельцев! Они лягут здесь за компанию с первыми! Словно в награду тучи расступились и между ними выглянуло закатное солнце, чей ободряющий свет согрел наши души.

Глава 14

Деревня пеньки

Когда в небе появились два Ми-28 с красными звездами на бортах, мы валялись на земле, обессиленные после боя и ликования по поводу его окончания. Ощетиненные гроздьями ракет и авиапушками пятнистые стрекозы подошли к хранилищу, сделали над ним круг, огибая широченные столбы дыма. Пилоты потрясенно разглядывали сверху массивное развороченное блюдце, рассеянные по полю черные воронки, полосы выжженной травы и тела мертвых существ, мало похожих на людей.

Попутно они измеряли радиацию. Не обнаружив опасности, один из «Ночных охотников» деликатно приземлился на нетронутый пятачок травы посреди хранилища. Из открывшейся кабины выпрыгнул полковник Гордеев собственной персоной. Он был в камуфляжной форме и не подходящей для нее офицерской фуражке. Придерживая ее за козырек, Гордеев выбрался из воздушной круговерти и застыл, потрясенный близкой картиной самого фантастического сражения на Земле.

Я подошел к нему усталым шагом, отдал честь:

– Товарищ полковник, задача выполнена. Личный состав службы охраны остановил неприятеля на подступах к бункеру. Один человек убит, один ранен. Начальник службы капитан Стремнин!

На мгновение сквозь личину надменного полковника проступил растроганный старик. Руки его задрожали; он притянул меня к себе и обнял. В сощуренных уголках глаз блеснула слеза.

– Валера... Я-то думал, что тут осталось ровное поле. И в ближайшие двенадцать часов нам всем придет хана.

– Кое-кому придется перенести апокалипсис на более поздний срок.

– Значит, сохранили?

– Так точно.

– Где она?

У дяди Сани, которому на обожженную руку Тарасыч накладывал стерильную повязку, я выяснил место, где спрятана пирамидка. Его ответ меня здорово удивил и позабавил. Бывший десантник не стал ломать голову и запихнул минерал в поддувало печки-буржуйки, стоящей в караулке. Если бы чебурашки об этом знали! Они из кожи вон лезли, идя на приступ бункера, а вожделенный артефакт все это время находился у них под носом, в зоне тотального контроля. Там, где висела тарелка. Там, где высаживалась штурмовая группа.

Пока мы с Гордеевым шли к караулке, на окружающие луга начала падать техника на парашютах: танки, БМП, мобильные ЗРК. Едва приземлившись, они трогались с места, занимая позиции по периметру спецхрана. На территорию объекта опустился транспортный вертолет, из которого высыпали спецназовцы. За облаками вновь громыхали раскаты: судя по дробному звуку, небо в этот раз патрулировала целая эскадрилья МиГов.

– Что с людьми? – спросил я.

– Какими людьми?

– Пострадавшими от золотого света. Есть новости?

– Известны только результаты первичного обследования.

Гордеев рассказал, что у всех двенадцати человек, которым не посчастливилось оказаться возле березовой рощи (за исключением меня, разумеется, я наблюдал золотой свет какую-то секунду), врачи зафиксировали изменения в физиологии головного мозга и, соответственно, нарушения в психике. Тяжелее всего пришлось Ивану Савельеву, парню, которому понадобилась березка. Он находился ближе всех к активированной пирамидке, держал ее в руках. У него были выжжены радужка и сетчатка, сознание отсутствовало, а мозг не реагировал на внешние раздражители. Сейчас парень пребывал в глубокой коме. У других пострадавших дела обстояли получше, но тоже не здорово: потеря памяти, психозы, навязчивые идеи, эмоциональное опустошение и полное безволие, доходящее до абсурда. Они были готовы выполнять любые команды, лишь бы им позволили еще раз взглянуть на Сияющее Великолепие. Врачи говорили, что расстройства психики тяжкие, но не фатальные, и пробовали варианты лечения. Я подумал, что парню с выжженной сетчаткой лечение вряд ли поможет, слишком близко он находился к источнику света.

– Мы столкнулись с неизвестного вида электромагнитным излучением, воздействующим на психику, – поделился Гордеев мнением. – Зомбирование светом. Подобные разработки велись в наших закрытых институтах, но мы даже близко не подобрались к подобному эффекту. Образ сияющей пирамидки прожигает сознание и оставляет в нем неизгладимый след, какой на сетчатке глаза оставляет солнце. Видимая часть спектра каким-то образом притягивает к себе человека, вызывая в нем радость, эйфорию, иллюзорное счастье, а исчезнув, приводит к опустошению. Человек не может думать ни о чем. Он начинает искать золотой свет и готов сделать все, чтобы увидеть его снова. Он становится рабом. Это световое оружие разрушает психику человека. Думаю, оно может иметь такой же разрушительный эффект, как атомная бомба.

Последнее утверждение весьма опрометчиво, но я не виню в этом полковника Гордеева. Он просто не видел, что делает с людьми свет пирамидки, в каких бездушных животных их превращает. Я это видел, а потому могу заявить со всей ответственностью: гематитовая пирамидка гораздо страшнее атомной бомбы.