– Это как?
– Ну, например, текущая цена 7,40, и ты точно знаешь, что, когда цена упадет до 7,20, начнутся массированные продажи.
– Ты про теханализ, что ли? Да любой новичок знает, что если уровень поддержки проходит на 7,25, то после его пробития вниз начнутся продажи тех трейдеров, что свято верят в постулаты и заповеди технического анализа. Только что-то это знание не дает никому особенной прибыли, – Петя даже поморщился, настолько легко оказалось разрушить интригу, на которую Антон намекал с таким горящим взором.
– Конечно, не дает, потому что, если бы все было так идеально, как ты расписываешь, уровни сопротивления пробивались бы всегда, а этого не происходит. Я говорю о другом. О точном знании того, что цена в 7,20 автоматически станет сигналом к продажам, причем ты будешь знать еще и минимальный объем этих продаж, а значит, имеешь полную гарантию, что тебе дешево нальют нужное количество бумаг, – легко отбил дилетантскую контратаку Антон.
– Это что-то типа договоренности Гитлера с Японией, про которую нам рассказывали в школе. Мол, если бы фашисты взяли Сталинград, это автоматически привело бы к началу наступления японцев на Дальнем Востоке.
– Ага, типа того. А еще это похоже на то, что если потрясти яблоню с определенной силой, то с нее посыпятся яблоки, количество которых тоже можно примерно прикинуть.
– Ладно, Ньютон, признаю, что такая информация была бы весьма ценной. Зная, что тебя поддержат, можно, не сильно рискуя на боковике, толкнуть рынок вниз, а потом собирать посыпавшиеся яблоки, только где взять гарантию, что они посыпятся в нужном объеме, и цену, при которой это случится?
– Легко! Для этого достаточно посмотреть, на каком уровне и в каком объеме скопились стоп-лосс заявки игроков! – Антон ухмыльнулся.
– По всему рынку?
– Зачем по всему? Все яблоки ты все равно не унесешь, так что достаточно найти несколько хорошо увешанных деревьев, на тряску которых не потребуется больших усилий.
– И где взять эту информацию? – Петя уже все понял, но не мог поверить в простоту игры.
– На серверах брокеров, где ж еще. Именно там хранятся данные по всем клиентским «стопам», прежде чем отправиться на биржу при достижении условий заявки, – Антон прочертил на своем графике линию к отметке 7,15, после чего изобразил резкое падение цены.
– Ты хочешь сказать, что кто-то из сотрудников брокера может заглянуть в базу и подсчитать…
– …Что по акциям РАО ЕЭС клиенты на уровне между 7,20 и 7,15 выставили стоп-лосс заявки общим объемом в сто двадцать тысяч лотов, – выдав эту фразу, Антон торжествующее выложил на стол перед Петей уже знакомую распечатку сообщений с компьютера Абрамова: «К 120 000 – 7,20-15». – А теперь прикинь, что такая же информация поступит еще из нескольких контор. Как ты верно заметил, уровни поддержки хорошо известны, поэтому разные игроки часто выставляют свои стоп-лоссы примерно на одном уровне. Заранее зная расклад, можно начать массированную продажу акций «в шорт», чтобы быстро и дешево опустить рынок до нужного уровня. Всего одной сделки по контрольной цене будет достаточно, чтобы вынести игроков на «стопы» и потом как посыпавшиеся яблоки подбирать их акции, которые автоматически начнут продаваться по все ниже падающей цене. Угадать точный уровень дна этого падения невозможно, но для того чтобы хорошо затариться по дешевке – и не нужно. Через минуту подбирать попадавшие яблоки кинется весь остальной рынок, но будет поздно – основной объем уже собрал ты, потому что заранее знал, почем и сколько сможешь купить. Остальные любители дешевизны в отсутствие продавцов лишь помогут вернуть цену на прежний уровень, где ты сможешь спокойно распродавать свой урожай, получая уже двойную прибыль.
– Но ведь это же незаконно?!
– Конечно. Потому эти ребята и шифруются, как могут. В эту игру играют не конторы, а конкретные люди, имеющие доступ к нужной информации и использующие ее для наполнения личного кармана. А поскольку данная стратегия предусматривает все-таки нехилые вложения для организации первого толчка рынка, то они и образовали синдикат, позволяющий им проводить в нужный момент согласованные действия. По сигналу хором тряхнули рынок до нужного уровня и собрали подешевевшие бумажки, кто сколько смог унести, или уж не знаю какой у них там принцип дележки. Хотя думаю, что некоторые могут и просто сливать инфу крупному игроку за вознаграждение.
– Круто. А нельзя ли и нам поиметь с этого несколько килограммчиков яблок?
– Если б было нельзя, стал бы я ломать над этим голову? Нужно!
– Но ты же сам сказал, что мы не можем перехватывать их сообщения.
– Сможем, если поставим на «аську» Чарли маленькую заплаточку, благодаря которой сможем параллельно с ним читать входящие сообщения со своего компьютера, оставаясь при этом невидимыми. Надо только найти компьютер, на котором эта «аська» установлена, найти компьютер Чарли… И пока вы все сегодня ходили на экскурсию к местным профи, я, кажется, сузил круг подозреваемых до одного человека…
***
Мигалка милицейской машины расцвечивала лица стоящих полукругом зевак, создавая ощущение какого-то мистического обряда. Темный двор – старые дома, выходящие на проспект, когда-то жилые, ныне сплошь превратились в офисные здания, как муравейники набитые большими и малыми конторами. Соответственно, по причине позднего вечера горели лишь окна комнат, занимаемых немногочисленной охраной. Фары машин, и милицейских, и «скорой помощи», освещали стену дома и пространство под ней. Толпа стояла точно по границе света и тени, словно каждый из зрителей боялся переступить эту черту между зрелищем и реальностью и оказаться причастным к трагедии, к неподвижной, неестественно скорченной фигуре на бликующем многочисленными осколками стекла залитом кровью асфальте. Это странное сходство поведения толпы зевак с повадками волчьей стаи, точно таким же образом окружающей сидящих у костра людей в ожидании, что огонь рано или поздно погаснет, придавало происходящему зловещий оттенок.
– Молодой-то какой. Там их чечены убивают, а тут они сами убиваются, – с сожалением констатировала одна из неизбежных в таких случаях старушек и тут же добавила: – Наркоман, небось.
– Да какой наркоман?! Вы, прежде чем говорить, посмотрите, откуда он упал-то. Контора там брокерская, – проявил осведомленность выгуливающий собаку толстяк. – Проигрался, вот и спрыгнул. У нас теперь как в Америке в тридцатые годы.
– Да когда ж тут казино открыли? – удивилась старушка.
– Да не казино! Акциями они там торгуют, биржа, брокеры, инвестиции…
– А, ну тогда скинули его, значит, из-за денег, – сделала неожиданный вывод старушка и почему-то сразу потеряла интерес к происходящему.
***
Охранники взглянули на пропуск Пети, а затем и на него самого более пристально, чем обычно.
Уже сделав пару шагов в сторону лифтов, он услышал за спиной голос одного из секьюрити.
– Слышь, «ФокусИнвест»… У вас там че, крыша от жары начала отъезжать?
– В каком смысле? – оглянулся Петя.
– В хреновом. Один из ваших ночью из окна вывалился. Насмерть.
Дверь в коридор их офиса оказалась распахнутой. Над электронным замком колдовали два парня из технического отдела. За их действиями наблюдал мужчина в милицейской форме. В Зеленом зале сидела только Инна. Она посмотрела на Петю заплаканными глазами, отвернулась и снова уткнулась лицом в ладони. Петя инстинктивно дернулся в джентльменском порыве успокоить девушку, но осекся и быстро прошел мимо на свое место. Отметил, что цифры на Доске почета сегодня утром не поменяли.
Открылась дверь, и в зал вошел Старик.
– Следователь приглашает следующего. Инна, вы пойдете?
Девушка, не поворачиваясь, энергично помотала головой.
***
– Здравствуйте, я Беликов Петр Михайлович.
Следователь походил скорее на усталого ОМОНовца в штатском, а возможно, когда-то и был таковым.
– Садитесь. Что вам известно об обстоятельствах смерти гражданина Илющенко Антона Сергеевича?
– Только то, что это случилось сегодня ночью.
– Скорее уж вчера поздним вечером. Когда вы в последний раз видели погибшего?
– Вчера вечером мы вместе вышли с работы и дошли до метро. Там и расстались.
– То есть вы свидетельствуете, что Илющенко вчера вечером покинул здание?
– Да.
– С вами еще кто-нибудь был? Или, может быть, кто-то из знакомых видел вас обоих по дороге к метро?
– Мы были вдвоем и вроде бы никого не встретили.
– Вы видели, как Илющенко сел в вагон?
– В метро вошел только я, Антон остался на улице. Он собирался куда-то поехать на автобусе.
– Куда?
– Мы не говорили об этом.
– Он не упоминал, что забыл что-нибудь на работе? Не собирался вернуться?
