— Разве ваш отец ничего вам не говорил? Милая, вы что-то неважно выглядите. Я вижу, это был для вас сильный удар.
Чувствуя дурноту, Мег поспешно поднесла к носу флакончик с солью.
— Я не стану второй Розамундой! — воскликнула она.
— Розамунда? — переспросил он. — Я не знаю дамы с таким именем. Это ваша подруга из Лондона?
— Да нет, так, одна особа, которую я знала когда-то. Она всегда падала в обморок в затруднительном положении.
Монтфорд засмеялся.
— Я всегда вас подхвачу, можете на меня рассчитывать.
Мег улыбнулась.
— Вы очень добры. Я не стою вашей дружбы
— Дорогая, вы стоите много лучшего! У меня кровь закипает, когда я только подумаю, что вас принуждают к замужеству, в особенности с человеком вас недостойным! Будь это кто угодно другой, а не лорд Уортен, я бы не был в такой ярости. — Его глаза сверкали негодованием. — Он не может любить вас. У него не хватает благородства, чтобы оценить вашу кротость и добродетель. — Он помолчал немного и, наклонившись к ней ближе, сказал: — Я вас боготворю, Мег, — сам воздух, которым вы дышите, мое единственное желание, чтобы вы воцарились в моем доме, как вы уже давно царите в моем сердце. Скажите только слово, и я избавлю вас от всех этих переживаний. Поверьте мне, уже много месяцев я думаю лишь об одном — как завоевать вашу душу. Дайте мне надежду. Вам стоит только намекнуть — и я увезу вас. Мы могли бы поехать в Париж…
Ахнув, Мег слегка отступила.
— Вы просите меня бежать с вами?
Не пытаясь удержать ее, он твердо продолжал:
— Эта мысль противна мне, как и вам. Но если бы это было необходимо, если бы вы могли полюбить меня… — Он не закончил.
Мег отвернулась. Пойдет ли она на брак с Монтфордом, чтобы избавиться от Уортена? Она не могла ответить на этот вопрос. Говоря по совести, она не имела желания выходить ни за того, ни за другого.
Тон его сделался нежным.
— Не кажется ли вам, Маргарет, что это было бы очень романтично — ускользнуть на рассвете, в теплом удобном экипаже — с прекрасными рессорами, разумеется, — и мчаться по лесам и полям, еще не просохшим от утренней росы, где пасутся овечки. С вами я утопал бы в блаженстве, это было бы такое счастье…
В это время с террасы раздался знакомый голос:
— Мегги! Веди же твоего гостя к чаю!
Сэр Уильям махал им рукой. Мегги, покраснев, помахала в ответ.
— Нам пора вернуться, — сказала она. — Папа не понравится, что я так долго разговариваю с вами одна в саду.
— Ваш отец всегда меня недолюбливал, — с грустью заметил Монтфорд. Он вздохнул.
Мег ничего ему не отвечала, зная мнение отца. Она тоже глубоко вздохнула.
— Однако вы можете быть уверены, что я сама выбираю себе друзей. Я желаю только иметь возможность любить по велению моего сердца. Если бы я полюбила, мнение отца мало бы что значило для меня.
— Поистине вы — достойнейшая из женщин, — сказал он проникновенно. — Я глубоко почитаю вас! Стоит вам сказать одно лишь слово, и я дам вам…
— Я знаю, — сказала она. — Леса и поля, еще не просохшие от росы, где пасутся овечки.
На ступенях террасы она остановила его прикосновением руки к его рукаву.
— Вы нарисовали мне очаровательную картину, милорд, что свидетельствует о том, что вам знакомы мои устремления. Но вы сами можете понять, что я ни в чем не уверена, пока. Знайте одно, ваше присутствие в Стэйплхоупе доставляет мне большое удовольствие.
Посередине самой лучшей гостиной гостиницы «Виноградная лоза» был накрыт стол. Это была просторная, удобная комната с отделанными ореховыми панелями стенами. В камине весело трещал огонь, а на буфете в хрустальном графине краснела рубиновым блеском наливка. В центре стола красовался букет из колокольчиков и папоротников. «Прелестная картина!» — подумала Мег, входя в гостиную с отцом и Каролиной. Она была все еще вне себя оттого, что ни отец, ни ее жених не нашли нужным сообщить ей, что лорд Уортен нуждался в ее приданом для спасения своего состояния, а ее нареченный при этом еще лицемерно твердил ей о своей любви. «Как легко влюбиться в тридцать тысяч фунтов!» — повторяла она про себя.
Она встретила взгляд лорда Уортена вежливой улыбкой. Он ожидал гостей, стоя у камина, в строгом вечернем костюме. Он склонил голову, приветствуя ее, но по тому, как он слегка прищурил глаза, она поняла, что он догадывался о ее недовольстве. Рядом с ним, похлопывая тростью по сапогу, сидел Джеффри.
Лорд Уортен не успел сказать двух слов, как, бесцеремонно перебив его, Мег обратилась к его брату:
— Здравствуйте, мистер Блейк! Я надеюсь, нам лучше. Я слышала, вы были нездоровы.
Взглянув на брата, Джеффри не мог удержаться от улыбки.
— Нам обоим пришлось нелегко, с тех пор как мы с вами последний раз встречались, не так ли, мисс Лонгвилль?
Мег была озадачена его вопросом и хотела было ответить, но он укоризненно покачал головой брату:
— Я говорил тебе не брать ее на мельницу. Это никуда не годится, любезный братец! В следующий раз посоветуйся со мной, как нужно занимать даму.
Мег протянула Джеффри руку.
— Вы знали о его намерениях и не одобряли их? — спросила она.
Взяв ее руку, он шепнул, подмигнув:
— Мой брат ужасно независимый. Не давайте ему воли! Держите вожжи твердо в руках, милочка!
Мег рассмеялась.
— И зачем только вы так рано женились, мистер Блейк, я уверена, мы с вами прекрасно бы подошли друг другу!
Мягкая, чуть насмешливая улыбка осветили лицо Джеффри.
— Боюсь, если бы моя жена вам кое-что порассказала, вы сочли бы себя счастливой, что вам удалось избежать такой напасти!
— Не может быть! — с улыбкой отвечала ему Мег. — Вот будь у вас хоть частица любезности вашего брата, я бы последовала за вами на край света! — сказала она, повернувшись к Уортену.
— Мегги! — упрекнул ее отец. — Разве можно так говорить с лордом Уортеном!
Но Уортен только засмеялся.
— Она права. Что касается манер, мне их явно не хватает. Я могу предложить только преданное сердце. — Он поклонился Мег.
Она приподняла бровь.
— Неужели? — Она отошла к окну и стала смотреть во двор.
Джеффри взглянул на нахмурившегося брата и прошептал:
— Не нужно было тебе убивать эту крысу! Она очень огорчена.
Уортен покачал головой.
— Нет, тут дело не в этом. Но в чем?
Словно в ответ на его вопрос сэр Уильям сказал:
— У нас сегодня побывал интересный гость, Уортен.
Лорд Уортен посмотрел на него и Каролину и подвинул для нее кресло к огню. Склоняясь над ее рукой, он спросил:
— И кто бы это мог быть?
— Старый знакомый, — отвечала Каролина.
Сэр Уильям раскачивался на носках, заложив руки за спину. Сердито взглянув на дочь, он сказал:
