Святогор, будет ошиваться в такой лачуге. Стол с двумя лавками и широкая кровать, вот, по сути, и все убранство дома. Если не считать большой печи, не старой русской, а вполне современной, сделанной в стиле камина, где топка закрывалась толстым, каленым стеклом.
Дрова обнаружились тут же, аккуратной стопкой сложенные возле печи. Спички и топорик, для удобной растопки, так же были в наличии. При этом все было сухое, словно дом регулярно протапливали, давая ему высохнуть.
Долгие годы деревенской жизни выработали во мне много качеств и, первоначальное умение — растапливать печь, получали все с самых малых лет. Иначе просто не выжить без газа и других прелестей жизни. Огонь весело затрещал, пожирая тонкие лучины, наполняя дом некой, таинственной атмосферой, которая бывает только когда горит огонь.
Подкинув пару поленьев покрупнее, пошел во двор, чистить снег. Некое подобие тропинки я уже протоптал, а Желя, в это время, нашла лопату и ждала меня. Нам повезло, что зима выдалась морозная. Снега было много, но он не слежался, как бывает при оттепелях и, легко чистился. Хотя, с моими нынешними данными, чистка снега не станет тяжелым трудом.
На все про все, у меня ушло около часа. В городе, к этому времени мы либо сидели в комнате Тани и смотрели телевизор, или же играли в приставку, либо уже ложились спать. За городом же спать не хотелось вовсе. Свежий воздух кружил голову. Вокруг множество лесов, почти нет машин, ближайшая трасса километрах в десяти. Только ради этого стоит выбираться из загазованного города. Омрачала только близость железной дороги, но это уже издержки. Не у всех есть машина, чтобы вот так, с комфортом, выезжать на дачу.
Когда мы выгрузили сумки, которые мои спутницы собрали на выходные, я ахнул. Столько еды на троих набрать могла только Желя. Ни о какой готовки ужина, речи и не шло, слишком поздно уже было, но легкий перекус организовать было необходимо. Вдобавок, какое-то время придется следить за печкой, подбрасывая в нее дрова. Это вам не старая русская печь, которую раз натопил и, она держит тепло до утра, тут печь будет остывать быстрее.
Раздеться и лечь в постель, мы смогли только к полуночи, и то, Таня жаловалась, что одеяла сырые и, что ей холодно. Пришлось положить ее по середине, зажав с двух сторон в объятиях. Она, конечно, пыталась сопротивляться, даже поприставать, но мы были на столько опьянены свежим воздухом, что заснули, так ничего и не начав.
Утро встретило нас более хорошей погодой. В феврале морозы всегда делают свой последний заход, чтобы покинуть землю до следующей зимы, постепенно сходя на нет. Градусник, за окном, показал неприличные минус двадцать семь, что вблизи Ладожского озера, еще и с большой влажностью, вовсе можно было сровнять с минус сорока, в более засушливых регионах.
— Как же эта тварь не боится холода? — Бормотала Таня, трясясь под одеялом. За ночь, не прогретый дом не плохо выморозило, опуская температуру хоть и не до нуля, но очень близко к нему.
— Хорошая погода. — Не согласилась с ней Желя. — Настоящая зима. Сколько лет ее в Питере не было. Года два точно.
— Тебе то хорошо говорить. Жира наела, теперь не холодно.
— Настоящая русская женщина должна быть с хорошей фигурой, а не скелет, как ты.
Я в пол уха слушал их перебранку, возясь с дровами. Наколоть лучины не долго, но дров осталось совсем не много, а на улицу идти совсем не хотелось. Что бы кто ни говорил, а мороз и правда стоял крепкий. Пар замерзал моментально, стоило только горячему дыханию вырваться изо рта. А как идти в туалет, который, по великому счастью, оказался на улице, лучше вовсе помереть.
Лучина отказалась загораться с первой попытки, как и со второй, и даже с третьей. Спички гасли одна за одной, не успевая передать огонь сухой древесине. Я же не унимался, ругаясь на непонятную силу, решившую заморозить нас. Желя тоже не обращала внимания на происходящее, занимаясь нарезкой салата и, только Таня, от которой выглядывали одни глаза из-под одеяла, смотрела за моими неудачами.
— Что происходит? — Тихо спросила она, даже не делая попытки выбраться из тепла.
— Не знаю, не хочет разгораться.
— Анка, ты буянишь? — Недовольно выкрикнула Желя в потолок? — Прекращай!
По комнате прокатился девичий смех и, лучина в руке вспыхнула сама собой. Я быстро сунул ее в сложенный шалашик, поджигая остальные заготовки и поднялся, оглядываясь по сторонам. Голосок затих, а вместе с ним и любое проявление потусторонней жизни.
— Что это было?
— Местный домовенок. — Отмахнулась от меня Желя, наклоняясь под стол. Послышался стук железной посуды и на свет появилась старинная, чугунная сковорода. — Отлично, скоро будем завтракать.
— Скорее бы. — Донесся до нас голос Тани из-под одеяла.
— Скорее бы. — Вторил ей девичий голос из ниоткуда.
— Анка, прекращай уже. — На этот раз Желя была более спокойной, но все равно, ее голос не был совсем уж дружелюбным. — Бажен, принеси еще дров. — Она пошла ставить сковороду на печь, собираясь приготовить что-нибудь вкусненькое.
— Надеюсь она меня пустит обратно. — Пробурчал я, натягивая лыжный комбез.
Идти на улицу не хотелось, но ничего не поделаешь, дрова должны хоть немного отогреться. Хоть мороз и вытягивает влагу, но это не значит, что они должны быть в снегу. За одно нужно и в баньку дров наносить, топить ее стоит заранее, тоже ведь сруб добротный.
Дров, как и положено, не оказалось. Точнее дрова были, но не колотые. Но рядом с дровником стояла колода, да и топор быстро нашелся. Так что, пришлось погреться, разминая застоявшиеся мышцы колкой дров.
Горка росла быстро. Хорошие, березовые чурки летели в разные стороны, падая в снег и, иногда теряясь в нем, если отлетали далеко. В один момент я так увлекся, что не заметил, как горка завалила саму колоду. Удовлетворенно хмыкнув, принялся собирать результаты своих трудов. Перво-наперво, решил отнести дрова в баню. Затопить то всегда успею, а вот выходить второй раз просто так, очень не хотелось. Да и не бросать же наколотые чурки в снегу.
Дверь скрипнула, впуская в теплое помещение морозный воздух, а вместо них, на улицу повали огромные клубы пара, устремившиеся в лицо и, на несколько секунд, я потерялся, ничего не видя вокруг себя.
— Заходи быстрее! — Недовольно крикнула на меня Таня. — Хватит тепло выпускать, и так еле дождались, пока вернешься.
— Я вижу, как вы меня ждали. — Пока я занимался дровами, эти вредные создания, доедали остатки завтрака, практически ничего мне не оставляя.
