Читаем без скачивания 2007 № 09 - Журнал «Если»

После чего поднес к блюдцу часы и нажал кнопку. Коротко и мелодично пропела пружинка, и крышка отскочила в сторону. Майор Ворный взглянул на циферблат:

— Восемнадцать двадцать пять. И захлопнул крышку.

Я непонимающе смотрел на Владимира Леонидовича и ждал продолжения.

— Не на меня смотри, — Ворный указал пальцем на блюдце.

На белом фарфоре будто из ничего возникли три крошечные серебристые капельки, похожие на ртуть.

— Три из пяти, — прокомментировал Ворный. — Неплохо.

Они на глазах увеличивались в размерах, расползались в стороны и тянулись вверх. Коснувшись друг друга краями, они слились в единое целое, площадь основания которого уже занимала половину чайного блюдца. То в одном месте этого странного серебристого тела, то в другом вздувались и тут же опадали похожие на пузыри округлые выросты. А вершина маленькой информационной башни упрямо тянулась вверх.

— Ну как, впечатляет? — краем глаза посмотрел на меня Владимир Леонидович.

Я не знал, что ответить.

— Все, хватит.

Майор Ворный достал из кармана небольшой баллончик с распылителем, снял крышку и надавил большим пальцем на головку. Испаряющаяся на лету струя жидкого азота обдала только что появившуюся на свет информационную башенку. И она застыла, схваченная смертельным холодом. Она уже не казалась живой. Она походила на кучку слипшегося пепла.

Владимир Леонидович щелкнул ногтем по трупику информационной башни, и она рассыпалась в прах.

— Что все это значит? — спросил я.

— То, что споры информационных башен действительно активируются и начинают прорастать в твоем присутствии. Вот только реагируют они не на тебя, дружище, а на миниатюрный импульсный источник информационного поля, встроенный в твои замечательные часы, — майор Ворный положил часы рядом с блюдцем, — и срабатывающий всякий раз, как ты открываешь их, чтобы посмотреть время. Так что тот, кто подкинул тебе идею о твоей исключительности, в чем-то был прав.

Я медленно протянул руку, взял часы со стола и нажал кнопку. Скрытая пружинка откинула крышку с надписью «Петръ Леонидович Максинъ» на внутренней стороне.

— Теперь мы знаем, что искать у гостей, за которыми так же, как за тобой, тянется шлейф проросших спор, — закончил свою мысль Владимир Леонидович. — И, как ни смешно, благодарить за это следует Исмаила, который зачем-то стащил у тебя часы… Кстати, наши специалисты полагают, что именно с присутствием источника информационного поля связаны и твои кошмары.

Я почти не слушал Ворного. Я думал о своем. И чем больше думал, тем меньше мне нравились выводы, к которым подводили меня раздумья.

— Это очень старые часы.

— На вид, да. Но на самом деле этой подделке не более семи лет. Хотя, надо заметить, выполнена она искусно. Вряд ли такую вещицу смог сделать кто-то у вас в закордонье. Будем искать местных мастеров.

— Часы подарила мне Настя. Моя жена… Вернее, сейчас она моя жена, а тогда мы только начали встречаться… Она купила их в антикварном магазине, потому что ее удивила гравировка с моим именем.

— Сколько лет этому подарку?

— Скоро будет пять. Настя подарила их мне на тридцатипятилетие.

— И ты как раз впервые собирался в Россию.

Это был уже не вопрос, поэтому и отвечать на него я не стал.

— Хочешь, повторим эксперимент? — предложил Владимир Леонидович.

Я отрицательно качнул головой.

Глядя на циферблат с большими римскими цифрами, я пальцем медленно очертил их. Я не знал, не мог понять, что мне делать? То ли взять стоявшую рядом тяжелую пепельницу из небьющегося стекла и расколотить ею часы? То ли врезать по морде майору Ворному? А может быть, тихо и спокойно сунуть часы Владимиру Леонидовичу в нагрудный карман и уйти?

Владимир Леонидович будто прочитал мои мысли.

Он поставил на стол два высоких стакана и в каждый налил водки примерно на четыре пальца.

— Накатим, Петр Леонидович, — поднял он свой стакан. — За взаимопонимание.

Не глядя на Ворного, я взял свой стакан. Мы чокнулись и выпили.

Владимир Леонидович подошел ко мне сзади и положил руку на плечо.

— И это еще не самая пакостная новость, которую я должен тебе сообщить, дружище.

— Надо же, — криво усмехнулся я. — Что же еще?

Люди, которым я верил, использовали меня цинично и подло, как козла-провокатора, ведущего ничего не подозревающий скот на бойню. Что может быть хуже этого?

И что самое обидное, если бы в свое время мне объяснили суть моей тайной миссии, я бы и отказываться не стал. Я был истым сторонником идеи и верил в то, что, ежели русские по глупости своей не желают присоединяться к единому информационному пространству, их нужно тащить туда за шиворот, потом сами спасибо скажут. Теперь же я вдруг понял, нет, не понял даже, а всем своим нутром почувствовал, насколько это мерзко, когда за тебя принимают решения, ставят тебя перед свершившимся фактом, да еще и ждут при этом благодарности.

Руки чесались. Мне просто необходимо было что-нибудь сломать или разбить… Я схватил со стола стакан, залпом допил остававшуюся водку и запустил в стену.

Звон сыплющихся на пол осколков на миг вернул мне самообладание и способность думать. Но мысль, которая в этот миг пришла мне в голову, была отвратительна.

Я догадался, что хотел сказать мне Ворный.

Часы подарила мне Настя.

Выходит, во всей этой истории у нее была своя роль.

Она была хозяйкой козла-провокатора.

— Закуси, — Владимир Леонидович протянул мне розетку с солеными орешками.

Я зацепил щепоть орешков и кинул в рот.

Орехи показались мне до отвращения безвкусными. Настолько, что захотелось запить их водкой. Но Владимир Леонидович больше мне не наливал. Потому что я расколотил свой стакан?

— Мы через свою службу проверили твою жену, Петр Леонидович.

— Настю? — уточнил я.

Как будто у меня еще и другая была.

— Настю, — подтвердил Ворный. — Так вот, мы не нашли на нее никаких данных. Понимаешь? Вообще никаких.

— Не понимаю, — покачал головой я.

— Такого человека не существует. Я саркастически усмехнулся.

— Мы живем вместе не один год. Я вижу ее каждый день… За исключением тех, что провожу в командировках.

— И что ты знаешь о ней?

— Все.

— Ее полное имя?

— Анастасия Викторовна Лунина.

— Сколько ей лет?

— Тридцать четыре. Она на пять лет моложе меня.

— Кто ее родители?

— Отец — врач-педиатр, мать преподает литературу в младших классах.

— Ты встречался с ними?