– Я все ломаю голову, видела ли она перед смертью, что Джек идет нам на помощь, – прошептала Дейрдра.
Инди даже не знал, что тут сказать.
– Я как-то не задумывался.
– Ничего не могу с собой поделать… Инди, она ведь могла бы жить!
«Быть может, она не хотела жить», – подумал он про себя, но вслух говорить этого не стал.
– Пойдем-ка лучше!
– Еще только минуточку!…
Инди отошел. События в пещере разыгрались всего лишь три дня назад, так что и Дейрдра, и Инди были далеко не в лучшей форме. Временами их обожженные легкие саднило, болела голова. Но оба решили сразу же после похорон отправиться в Эймсбери, чтобы присоединиться к уехавшему загодя Шеннону.
Причина проста – Пауэллу надо непременно помешать. И дело вовсе не в том, что может случиться, если он найдет заветный свиток и вместе с ним и Омфалосом примет участие в какой-то друидской церемонии в Стоунхендже. Свиток здесь вовсе ни при чем. Просто этот человек выжил из ума и тем опасен. Инди содрогался при одной лишь мысли, что Пауэлл занял влиятельную позицию в Британском правительстве и целит еще выше. Инди не представлял толком, что будет делать, но делать что-то надо, и Эймсбери – самое подходящее место.
Дейрдра отошла от могилы.
– Я готова.
Шагая прочь, Инди взял ее за руку, но Дейрдра высвободилась, скрестила руки на груди и устремила взгляд вперед. Приближаясь к воротам кладбища, Инди заметил поджидающего их Карла.
– Как дела у Ричарда? – спросила Дейрдра.
– Все еще в постели. Боюсь, ему досталось больше всех. То есть, не считая доктора Кемпбелл.
– Передай, что мы желаем ему всего наилучшего.
Карл кивнул и поглядел на Инди.
– Вы слыхали? Расследование закончено.
– Нет. И что же они решили?
– Констебль нашел в доме отца Бирна два хлорных баллона и утверждает, что в смерти доктора Кемпбелл повинен священник.
Инди кивнул.
– А о Пауэлле ни гу-гу?
Карл отрицательно покачал головой.
– Если хотите знать мое мнение, так это все политика. В заключении констебля о нем ни слова.
– Спасибо, Карл, я так и думал.
Они двинулись дальше.
– Тем более, надо добраться в Эймсбери как можно раньше, – пробормотал Инди под нос.
– Инди! – донесся сзади голос поспешно нагонявшего их Карла. – Пожалуйста, возьмите это с собой.
Он протянул Инди какой-то перевязанный шпагатом бумажный сверток. Сверток оказался тяжелым, и на ощупь напоминал пистолет.
– Что это?
– Веблей сорок пятого калибра. Может, пригодится.
* * *
«Все с ног на голову», – думал Инди, глядя из окна катившего вдоль Западного Даунса [29] поезда. Вопреки своему названию, Даунс оказался отнюдь не низиной, а плато, вздымающимся на несколько сот футов над уровнем моря. Они уже въехали на равнину Солсбери, неотличимую от остального Даунса – разве что ее обрамляли две реки и холмистый гребень.
Дейрдра подалась вперед. По мере приближения к Эймсбери ее охватывало все более жгучее нетерпение. – Ну что, селения еще не видно?
Инди мотнул головой.
– Уйми свое волнение. Мы почти приехали.
– Ничего не могу с собой поделать. Я встревожена и напугана.
Инди обнял ее рукой за плечи и отвел с ее лица медную прядь, но тут же ощутил, как Дейрдра оцепенела и отпрянула от него. Он понимал, что она все еще горюет о матери, но дело было не только в этом.
Он подозревал, что ее беспокойство как-то обусловлено родством с Пауэллом. Инди хотелось сказать, что ее прошлые отношения с Адрианом не играют никакой роли, но никак не мог найти подходящих слов. Она может неправильно его понять или, хуже того, решить, будто Инди говорит не то, что думает. Так что он промолчал, и натянутость осталась.
– Дейрдра, что случилось?
– Я же сказала.
– Нет, я имею в виду, между нами.
В купе повисло молчание. Дейрдра старательно прятала глаза от Инди.
– Не представляю, что может быть между нами – ни плохого, ни хорошего.
Пытается откреститься.
– По-моему, есть кое-что, и ты тоже это знаешь. Может, мы знакомы и не так уж давно, но нас объединяет нечто особенное.
– И что же?
– Я люблю тебя, вот что!
Прикусив нижнюю губу, Дейрдра подняла на него подозрительно блестящие глаза и заморгала, стараясь отогнать слезы.
– Проклятье, Инди, ну как ты можешь такое говорить?! Как ты можешь любить меня? Я чувствую себя замаранной. Он мой сводный брат!
– Ну и что? – В глубине души Инди был озадачен ее словами.
– А то!
– Дейрдра, неужели вы с Адрианом…
– Нет, конечно же, нет! Но он целовал меня и…
– Подумаешь! – рассмеялся он. – Между братьями и сестрами заведено целоваться.
– Но не так, – тряхнула она головой. – Боже, Инди, он ведь знал! Он знал и хотел меня обольстить. Он ужасен, ненавижу его!
– Но ведь не обольстил, ты сама только что сказала.
– Какая разница? Меня и теперь тошнит при одной только мысли об этом. Неудивительно, что при виде его Джоанну бросало в такую дрожь. Но она мне тоже ничего не сказала, и я до сих пор не могу ей простить.
– Дейрдра, все кончилось. Забудь об этом. – Инди понимал, что не договаривает. Он был почти убежден, что с Пауэллом еще доведется сцепиться.
Дейрдра охватила Инди руками за шею и прижалась лицом к его плечу. Теперь ее голос звучал приглушенно.
– Как я хочу, чтобы это действительно кончилось!
– Вот увидишь, скоро все кончится.
– Я люблю тебя, Инди!
Он поцеловал ее в шею, в подбородок, в губы. Языки их соприкоснулись. Он жаждал ее и знал, что Дейрдра одержима тем же стремлением, той же страстью, но отчасти пребывает душой где-то далеко, расстроенная разыгрывающимися вокруг событиями.
Дейрдра чуточку отстранилась.
– Может, нам найти Джека и просто уехать в Лондон, и забыть об Адриане? Обо всем забыть.
Инди только и мечтал забыть обо всем, но хотел знать, что же выяснил Шеннон. В этом он и признался, перебирая ее волосы и вдыхая аромат духов, круживший ему голову.
– Инди…
– Мм?
– У меня дурные предчувствия.
– Не беспокойся, – в голосе его было куда больше уверенности, чем в душе.
– Я всегда беспокоюсь.
– Знаешь что? – Он взял Дейрдру за подбородок, подняв ее лицо, чтобы встретиться с ней глазами. – Когда мы вернемся в Лондон, я хочу жениться.
Он сам не верил, что произнес это, и Дейрдра казалась не менее озадаченной.
– На ком?
– На… э-э… тебе.
Она тихонько-тихонько рассмеялась.
– Это предложение?
– Ага, – он расплылся в улыбке. – Ага, наверно, предложение.
– Да. – Она сказала одно лишь простое «да» – самое восхитительное из слов на свете.
– Эймсбери! – объявил кондуктор, шагая по проходу вдоль купе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
