Михаил Федорович и Алексей Михайлович уже деятельно ограничивали местничество. Документы свидетельствуют об их упорном стремлении сузить сферу действия местнических обычаев.
При обоих государях последовательно сокращалась сфера местнических тяжб, связанных с дипломатической службой, особенно при отправке посольств. Суживали ее последовательно тремя указами: от 1621, 1655 и 1667 годов.
В 1620-х правительство сделало попытку объявить «безместие» при торжественном объявлении о пожаловании кому-либо «честного» чина великим государем. Тот, кто «сказывал» пожалование, то есть зачитывал соответствующую грамоту, ранее становился в положение «меньшего» по местническому «случаю». Теперь, с точки зрения правительства, это было не так. Но служилые аристократы без энтузиазма встречали все попытки правительства закрепить эту норму официально. На деле она частенько не выполнялась.
Московские государи нередко выезжали из столицы — по военным делам, а больше на богомолье. За пределами Москвы они могли оставаться неделями и даже месяцами. На это время их заменяли боярские «комиссии», занимавшиеся текущими делами. Между участниками подобных «комиссий» порой возникал серьезный местнический конфликт. Михаил Федорович ввел железное правило: среди тех, кто оставлен замещать государя, есть только одно «место» — старшинство первого из бояр «комиссии»; прочим «меж себя быть без мест».
При Алексее Михайловиче (1648) дворяне, назначаемые на полицейско-пожарную должность «объезжих голов», получили указ: между собой — «без мест». По русской столице тогда прокатывался один шквал посадских волнений за другим — не до местнических тяжб! Но среди объезжих голов оказались люди древних родов (например, В. П. Отяев). Они потребовали официально сделать особую запись о «безместии» в документации Разрядного приказа. Правительство, прежде наказав зачинщиков, затем пошло им навстречу.
Примерно тогда же разыгралась упорная борьба между правительством и провинциальными служилыми корпорациями дворян из-за указа о «знаменщиках». Москва пыталась поставить в каждую дворянскую сотню знаменосца (как водилось у поляков) на постоянную службу, да еще и приравнять его по значимости к сотенному голове. Неопределенность местнического положения нового должностного лица вызвала ряд протестов. Знаменщикам обещали особые местнические привилегии, а также изрядные бонусы материального характера. В итоге правительство отступило: статус знаменщиков упал[151].
В 1649 году Алексей Михайлович ввел в действие монументальный свод общероссийских законов — Соборное уложение. Там нашлось место для новых ограничений местничества. Приказы — государственные ведомства, по терминологии XVI—XVII столетий, — считались разными по «чести». Иначе говоря, назначение «судьей» (главой) в один из них являлось более высоким, а в другой — более низким. И если родовитый аристократ считал, что руководить приказом, равным по рангу тому, который возглавляет он сам, поставлен не столь знатный человек, он, разумеется, немедленно «бил челом в отечестве». И уж тем более он начинал тяжбу, когда видел, что более «честный» приказ достался персоне, стоящей ниже его в местнической иерархии. Пока «наверху» ему готовили ответ, местник воздерживался от работы. А значит, целое ведомство прекращало функционировать или, во всяком случае, притормаживало свою деятельность. Отныне закон этой задержке препятствовал. «А будет который судья не учнет ездить в приказ своим упрямством, — возвещало Соборное уложение, — не хотя в том приказе быть, кроме отеческих дел[152], и не для болезни и не для иного какого нужного недосугу[153], и не будет его в приказе многие дни, и тому судье за его вину учинить наказанье»[154]. Это не значит, что местник напрасно подавал челобитье — его рассудят в свой срок. Но он более не мог, под страхом наказания, отлынивать от служебной деятельности, ссылаясь на незаконченную тяжбу.
Нередко «безместие» вводили для отдельных военных кампаний, походов, операций. Особенно часто «без мест» отправлялись воеводы для «береговой службы». Иначе говоря, на юг — для противостояния набегам крымцев. Эта служба считалась настолько сложной, настолько опасной и от нее до такой степени зависела сама жизнь Московского государства, что местнические тяжбы в походных условиях становились смертельной угрозой для всей страны. Москва долгое время располагала очень скромными средствами для вооруженного отпора татарам, и правительство предпочитало не рисковать. Отключение местнических обычаев следует оценивать как экстремальную меру, введенную при исключительно тяжелых обстоятельствах. Местничество отменяли порой на несколько лет подряд. Например, между 1613 и 1616 годами, между 1638 и 1648 годами и т. д. Когда обстановка улучшалась, Москва восстанавливала местнический обычай или хотя бы позволяла его в «сокращенном» варианте — лишь для части воевод. Нарушителям соответствующих указов грозили «наказанье и ссылка». И, судя по документам, их действительно отправляли в тюрьму.
В боевых операциях против поляков и литовцев, шедших тогда же, то есть буквально в те же годы и месяцы, никто местничества не отменял.
Но если боевая обстановка принимала угрожающие черты, то и на этом театре военных действий приходилось временно его отключать. Так, наступление королевича Владислава на Москву заставило Михаила Федоровича издать указ о «безместии» сроком на год. Еще один подобный указ связан с началом Смоленской войны 1632—1634 годов. Отвоеванию Смоленска и прочих западнорусских земель придавалось особо важное значение, поэтому и здесь не рискнули позволить местничество. Начало новой масштабной войны — за Украину (1654) — вызвало к жизни третий указ того же содержания. Он получил весьма долгий срок действия, да еще и возобновлялся в 1660-м, 1662-м, а затем в первой половине 1670-х годов. Однако время от времени местники отыскивали «прорехи» в полотне указного режима. Тяжбы случались, и далеко не всегда их подавляли ссылками на указное «безместие»[155].
Довольно часто «безместие» объявлялось не указом и не повсеместно, а для какого-то конкретного случая. Например, при совершении торжественной церемонии, празднества, иного публичного действа. Так, «безместие» при Михаиле Федоровиче вводилось для торжеств, связанных с его венчанием на царство летом 1613 года, а затем в связи с почетной встречей его отца, Филарета Никитича, возвратившегося из польского плена в 1619 году[156]. «Безместие», бывало, касалось аристократов, приглашенных к великому государю либо святейшему патриарху за стол или для участия в монаршем походе на богомолье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
