Читаем без скачивания Непрощенный - Александр Лидин

Зал 3, Уровень 5

И больше ничего.

Артем завороженно смотрел на экран, чувствуя, как в голове происходит некий неспешный процесс — словно старый комп выходит из спящего режима. Эта картинка… Он знал, для чего это нужно, знал, что пока на ней ничего не меняется, все хорошо. Потом периферийное зрение что-то зацепило, взгляд перефокусировался. Да, все правильно. Табличка с надписью «Камеры». И над ней — несколько прорезей, открывающих гладкую графитно-серую поверхность. Бегунки, что ли, выломаны? Вряд ли: скорее, тут что-то вроде тач-пада. Проще говоря…

Он провел пальцем по одной из прорезей, и изображение стало крупнее. Другая сдвинула камеру влево. И Артем, не сдержавшись, выругался трехэтажным матом.

Камеры показывали тот самый зал с множеством дверей. Теперь он напоминал аквариум, загаженный каракатицами. И это означало, что путь к отступлению отрезан.

Жирные смоляно-черные амебы с обманчивой медлительностью передвигались от двери к двери, забирались друг на друга. Правда, вынести дверь они больше не пытались. Но рассчитывать на то, что новоприобретенное оружие разгонит эту толпу, не приходилось.

Чтобы выиграть немного времени и поразмышлять, Артем поглаживал «прорези», но ничего нового не увидел. Очевидно, камеры были установлены только в «вестибюле». Артем поднял голову, поморгал и перевел взгляд на Матильду. Та успела незаметно перебраться в соседнее кресло и, тоскливо поскрипывая, наблюдала за происходящим на экране.

На то, чтобы изложить «напарнице» суть проблемы и варианты решения, много времени не понадобилось. Теперь все зависело от того, что находится за дверью без таблички… и откроется ли она. Если не откроется — или если за ней окажется еще одно замкнутое помещение вроде склада, — им с Матильдой ничего не останется, кроме как пробиваться с боем.

Однако дверь открылась — легко, словно пазы, в которых она ходила, были недавно смазаны. И выход из помещения, которое обнаружилось за ней, был. Его не могло не быть. Иначе куда бы вели рельсы, на которых стоял похожий на эмалированное корытце вагончик?

— Мать моя женщина… — ахнул Артем. — Узкоколейка…

— Кто-кто твоя мать? — подозрительно переспросила Матильда.

— Неважно, — Артем поудобней перехватил «глок». — Стой на месте.

Он бросил ей к ногам сумку, присел, примерился. До вагончика оставалось метров десять. Если там засели кромешники, они наверняка засекли незваных гостей. Твари они весьма шустрые, но если двигаться достаточно быстро, а главное — не по прямой…

Раз! Артем перекувырнулся через правое плечо, вышел в полуприсед. Великанский «глок» больно ушиб ключицу, но на такие пустяки не стоило обращать внимание. В следующем кувырке он отклонился влево. Короткая перебежка. Снова кувырок. Противник в вагончике пока никак о себе не заявил, но расслабляться было рано.

Подкатившись к самым рельсам, Артем замер. Сейчас ему ничего не стоило коснуться рукой до тускло-серого глянцевого днища. В помещении царила темнота, единственным источником света был дверной проем, через который вошли Артем и Матильда. В тусклом сиянии виднелись толстые короткие цилиндры, соединенные патрубками, шары с круглыми вмятинами и коробочки, увитые то ли трубочками, то ли толстыми проволочинами. Все это лепилось к вагончику на манер раковин, которыми обрастает днище корабля ниже ватерлинии. Артем смотрел направо, налево, пытаясь понять, что его смущает. Потом понял. Обычно в таких местах пахнет смазкой, маслом, мазутом. Однако тот слабый запах — ненавязчивый, но ощущающийся постоянно, — напоминал то ли о перегретом пластике, то ли о сухих листьях. Но куда больше удивляло другое: вместо колес у вагончика было что-то вроде гусениц, плотно обхватывающих рельсу.

Артем перевел дух, сунул «глок» за пояс. Ну, с Богом…

Он ухватился за край корытца и резким рывком перебросил тело через бортик. Еще не успев коснуться пола, он выхватил ствол… и понял, что тревога оказалась ложной.

В вагончике никого не было. Никого — и ничего, кроме пульта управления, защищенного широким прозрачным козырьком.

Впрочем, еще не факт, что это пульт управления…

Неужели просто вагонетка для перевозки грузов? Артем сделал несколько шагов вперед. Нет, вот в переборке, кажется, сенсорная панель. А вот еще одна…

Артем коснулся бархатистой поверхности — на ощупь она чем-то напоминала «замшу», из которой был сделан найденный на складе камуфляж. В толще стенки что-то чуть слышно зажужжало — казалось, включился маленький, но мощный вентилятор, и справа поднялась скамейка — гладкая, вся зализанная. Бр-р-р-р… Если бы он не видел собственными глазами, как это происходит, то решил бы, что эта штука вырастает из пола, как гриб-дождевик. Нигде ни одной щели, ни одного стыка… Замечательно.

— Эй, Ар-тем! Ты меня, значит, бросаешь?

Господи, вот женщина! Артем покачал головой. На пять минут ее не оставишь — сразу начинается: «бросили, покинули…» И добро бы гулять пошел — делом занимался, жизнью рисковал!

Он перепрыгнул через бортик и побежал туда, где оставил Матильду с сумкой.

К счастью, на этот раз «вдовушка» на ручки не попросилась. Напротив — едва Артем подхватил торбу, она без лишних разговоров побежала за ним, точно собачонка, и вид у нее был весьма радостный. Хотя кто их знает, этих разумных пауков?

Но к этому времени его глаза привыкли к темноте, и он увидел дальнюю стену зала.

Она слабо поблескивала, словно залитая матовым стеклом. Возможно, это и было стекло. Со временем запылилось и потускнело, но и сейчас его тусклого блеска было достаточно, чтобы различить круглые черные отверстия, расположенные на равном расстоянии друг от друга.

Черные дыры… Черная дыра — тело, которое все поглощает и ничего не излучает…

Артем прищурился, и свободная рука сама стиснула рукоятку «глока».

— Как думаешь, есть там кто? — понизив голос, спросил он.

— Не знаю.

Это вместо обычного «сходи и проверь». Значит, ситуация и впрямь серьезная.

— Ладно, рискнем, — он поправил на плече сумку. — Забираемся в это корыто — и ходу. Чем быстрее, тем лучше.

Само собой, «корыто» просто так не поедет — ни медленно, ни быстро. Как заставить его двигаться, Артем представлял слабо. Но в головенке у Матильды, похоже, и мысли об этом не возникло. Даже после того, как они влезли в вагончик, и Артем, опустившись на выросшую перед пультом скамейку-дождевик, несколько минут таращился на запыленную панель. Тут было множество кнопок. Они почти не выступали над поверхностью, затянутой толстой эластичной пленкой.

«Вкл.»… «Запуск»… «Ход»… Масло масляное! И с чего прикажете начинать?

Он наугад ткнул пальцем в первую попавшуюся кнопку и почти с облегчением услышал, как пол под ногами завибрировал. Кажется, включилось. А теперь запускаем…

Нет, рывка не последовало. И Матильду не отбросило к дальней стенке силой инерции. Просто урчание под полом стало чуть громче. И словно разбуженное этим звуком, в одной из «черных дыр» что-то зашевелилось. В следующий миг Артем вскинул оружие и выстрелил, почти не целясь.

От оглушительного грохота заложило уши. «Великанский глок» плюнул огненной каплей, и смоляная чернота брызнула во все стороны. Послышался печальный звон разбитого стекла. И время вдруг потекло медленно-медленно, как река по равнине…

Река со странным, гулким названием «Волга».

Словно зачарованный, Артем нажимал и нажимал податливый курок, и тяжелые огненные плевки разносили летящее на вагончик черное облако. Перед глазами плясали изумрудные пятна, а он все палил, и лишь раз где-то на краю сознания мелькнула мысль:

«А почему отдачи нет?..»

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Вместо громоподобного выстрела вдруг раздалось звонкое «клан!». И тут же что-то черное гигантской мухой впечаталось в «лобовое стекло» вагончика. Пластик жалобно застонал, но выдержал. Артем отщелкнул опустевшую обойму, судорожно вырвал из кармана запасную, вогнал ее на место… А взгляд его был прикован к черной кляксе, сползающей по стеклу. Он знал, что это не причуды разыгравшегося, разгоряченного адреналином воображения: в вязкой полужидкой массе проступали черты расплющенного, перекошенного лица — если это можно назвать лицом.

Крошечные глазницы, словно пробитые двумя пулями в недоотвердевшей глине… На месте носа — гофрированная трубка, похожая на хобот тапира… Носовое отверстие срослось с ротовым и напоминает ротовую присоску пиявки… Артем почувствовал, как к горлу подступает тошнота — и не мог отвести глаз. Сказать, что его заворожил взгляд твари? Нет: какое-то чувство — седьмое, двенадцатое, сороковое — подсказывало ему, что глазки в глубине тестообразной массы смотрят не на него, а на дуло «глока».

Артем едва удержался, чтобы не выстрелить в омерзительную морду, но в последний момент сообразил, что разнесет козырек, а этого делать не стоило. Тем временем рожа уже исчезла, и только широкая ладонь с шестью тупыми бородавчатыми пальцами все еще липла к стеклу.