Читаем без скачивания Сильнодействующее средство - Эрик Сигал

— Спасибо, — рассмеялся брат.

— Современная теоретическая физика развивает эти самые обобщающие теории, опираясь на принципы суперсимметрии, но определенного ответа никто пока не получил.

— Тут-то ты и рассчитываешь себя проявить, так?

— Не совсем, — улыбнулась Изабель. — Ты слишком торопишься.

— Это и понятно, я же хочу, чтобы моя сестра всех обскакала.

— Вообще-то, есть двое ученых, которые уже меня опережают, один из них — Прахт. Он сотрудничает с группой исследователей в Кембридже и еще с одной — в Германии. Все они собирают данные в области физики высоких энергий, объяснить которые можно только с помощью некоей «пятой силы». Именно эта «пятая сила» и может стать ключом ко всей загадке. Я читала черновой вариант их статьи — как и деканы всех физических факультетов в вузах. И если Карл окажется прав, это станет гигантским прорывом, благодаря которому откроются фантастические возможности для работы в новой области исследований. Физики будут нарасхват не только в Массачусетском технологическом, но и в других передовых вузах, которые собирают у себя под крышей потенциальных нобелевских лауреатов.

— И где же ты видишь свое место? — улыбнулся Питер.

— Сейчас твое терпение будет вознаграждено. Я как раз хочу попробовать вникнуть в существо этой проблемы в общем ключе. А поскольку Карл ближе всех подобрался к разгадке, ты, надеюсь, поймешь, почему я так рвусь начать работу, пока он еще здесь.

Питер кивнул и с нежностью произнес:

— Изабель, впервые в жизни я не стану с тобой спорить. Ты права. В бой! И да пребудет с тобой «пятая сила»!

Мюриэл всегда демонстрировала незаурядную жизнестойкость. Последний разговор с Реймондом у них вышел необычайно мучительным. Они сидели в пивном баре, весь стол был испещрен подписями побывавших здесь влюбленных и вандалов.

— Значит, все? — вздохнул Реймонд.

Он сам удивлялся тому, что сейчас будто заново переживал первые годы их супружества, рождение детей, надежды на будущее счастье.

Сейчас, когда, казалось, цель достигнута, Реймонд не испытывал никакого торжества. Может, все дело было в пиве. А может, наступил момент истины, и он наконец осознал, какое великодушие все эти годы проявляла Мюриэл.

Он посмотрел на жену и прошептал:

— Мне очень жаль, что у нас все так кончается.

— Мне тоже, — негромко ответила она.

— Мы так долго обманывали друг друга и всех, что мне никак не понять, почему это не может продолжаться и дальше. Хотя бы еще чуть-чуть, пока дети не повзрослели окончательно.

— У нас достаточно сильные дети, чтобы самим пробивать себе дорогу в жизни. С другой стороны, в моем возрасте не так-то часто выпадает шанс снова стать счастливой.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Реймонд. Он уже понял, что ее ответ сейчас разрушит атмосферу взаимопонимания, которой оказалась окрашена эта печальная встреча.

Мюриэл посмотрела на него и почти извиняющимся тоном проговорила:

— Я хочу еще раз выйти замуж.

Рей замялся. Может, в своем неистребимом эгоизме он думал, что она будет вечно ждать его?

— Я его знаю? — поинтересовался он.

— Мне казалось, это ни для кого не секрет, — удивилась Мюриэл. — Мы с Эдмундо в последнее время очень сблизились. Возможно, оттого, что мы оба с ним инвалиды — он в физическом смысле, я — в духовном. Зато мы можем слушать музыку и общаться без всяких слов.

— Что ж, — заметил Реймонд, стараясь не выдавать внезапно охватившей его ревности, — думаю, ты его давно любишь.

Мюриэл наклонила голову.

— Похоже на то, — призналась она. — Но не так, как любила тебя.

Услышав, что мама собирается снова выйти замуж, Изабель разрыдалась.

Питер пытался ее урезонить.

— Изабель, ты несправедлива. Мама так долго была одна. А каждый человек хочет, чтобы рядом с ним был друг.

Он вдруг умолк, побоявшись обидеть отца, который тоже, наверное, нуждается в таком друге.

Но Реймонд флегматично поинтересовался:

— А разве у мистера Циммера нет жены?

— Была, но несколько месяцев назад они расстались, — объяснила Мюриэл. — Она полюбила другого. И кого бы вы думали? Церковного органиста. И фактически силой вырвала у Эдмундо согласие на развод.

Потом Мюриэл тихо добавила:

— Конечно, я хотела бы, чтобы на свадьбе присутствовала Изабель.

— Прошу прощения, — деликатно возразил Реймонд, — но не кажется ли тебе, что она еще мала, чтобы самой ехать на автобусе в такую даль? И даже лететь на самолете?

Мюриэл горестно улыбнулась.

— Да, Рей, в том-то вся и ирония. И ты, пожалуй, прав. Но, к счастью, у Питера уже есть права, и, если ты не против, он отвезет сестру туда и обратно.

— За один день доедем, легко! — похвалился Питер. — Но не бойтесь, скорость превышать не стану!

Все глаза устремились на Рея. Тот понял, что придется подчиниться желанию большинства. Даже ему было видно, что Изабель хочет поехать.

— А когда… церемония?

— Ну, особых торжеств мы не планируем, — ответила Мюриэл. — Сходим зарегистрируемся, а потом небольшой компанией отметим это дело. Если тебе так будет легче, я готова назначить все на первую половину дня. А Изабель сможет прилететь первым самолетом.

— Да, да, конечно, — сдался Реймонд. — Есть восьмичасовой рейс из Окленда, я с удовольствием отвезу ее в аэропорт. А к ужину она уже вернется.

Изабель хотела было возразить, что охотно проведет с матерью и братом вечер и вернется утром, но решила, что уговорит отца позже.

Если сможет.

Вернувшись в Сан-Диего, Мюриэл не стала терять времени и сразу принялась за организацию свадьбы. Уже через две недели Изабель, в воздушном розовом платье, которое они с мамой купили в Беркли, стояла рядом с Питером и слушала, как ее мать объявляют женой мистера Эдмундо Циммера.

Рядом с женихом стояли двое его детей — тридцатилетняя дочь и ее старший брат. Доротея и Франциско прилетели из Аргентины, чтобы поздравить отца с новым браком, а также выступить в роли официальных свидетелей.

После короткой церемонии все шестеро отпраздновали событие в отдельном кабинете факультетского клуба, где им были предложены напитки и легкая, но изысканная закуска сообразно случаю.

Молодые пребывали в приподнятом настроении. Особенно всех тронул приезд Изабель. После тоста за новобрачных Эдмундо поднял бокал и предложил выпить за «выдающуюся юную леди, проделавшую долгий путь, чтобы разделить с нами этот счастливый миг».

Изабель смутилась, тем более что дети самого Эдмундо проделали куда более долгий путь. Но вскоре подпала под обаяние отчима, с неподдельной любовью глядевшего на ее маму.

На вечер был назначен прием в более широком составе. Планировалось, что на нем будут играть многие музыканты оркестра. Ожидался даже духовой квинтет.

— Как жаль, что ты не можешь остаться, — посетовал Эдмундо. — Я так хотел послушать, как ты играешь на скрипке.

— Не много потеряете. Я в последнее время почти не упражнялась.

— Ну, не скромничай, — галантно возразил отчим. — Мюриэл мне рассказывала, как у тебя скрипка в руках поет. Обещай, что на Рождество опять приедешь и скрипку привезешь.

Изабель была так очарована этим человеком, что твердо решила выбить из Реймонда разрешение навестить маму с семьей на Рождество.

Самолет приземлился в Окленде в начале десятого. Изабель шла навстречу ожидавшему ее с распростертыми руками отцу, и ее вдруг охватила грусть.

Он был для нее всем. Или почти всем.

Но в жизни Реймонда да Коста не было места музыке.

29

Адам

Был канун Рождества, без двадцати двенадцать, когда Адам толкнул дверь палаты номер 608 в Массачусетской психиатрической клинике. Дородная медсестра, латиноамериканка по происхождению, ласковым голосом убаюкивала пациентку.

В первый момент Адам растерялся. Он понимал, что Ане сейчас больше всего требуется сон, но жаждал убедиться, что с ней все в порядке.

Адам молчал, но она каким-то образом уловила его появление и слабым голосом окликнула:

— Адам, это ты?

— Тише, Аня, тише. Тебе не надо волноваться.

— Хорошая шутка, — ответила она, с трудом ворочая языком. — Особенно после того, что я наделала. — Она с усилием повернула голову и посмотрела на него. — Не надо было тебе приезжать, — пролепетала она.

— Нет, надо, — возразил Адам. — Ты ведь и сама этого хотела.

Она не ответила. Было не ясно, соглашается она с ним или нет.

Адам смущенно повернулся к сестре:

— Вы можете идти, я один из ее лечащих врачей.

— Вот и чудесно, доктор, — кивнула женщина и деликатно удалилась.

Адам тут же занял кресло возле постели больной.

— Мне так стыдно, — хриплым голосом произнесла та. — Ничего у меня не получается, это у меня талант такой. Даже умереть толком не сумела.