Ответственность за сохранение собственной жизни всегда лежит исключительно на индивидууме, которому она принадлежит. Здесь просто нет места посредничеству. Если госмашина берет на себя роль защитника, она легализует свою роль Отца. Индивид, который прожил жизнь под опекой, воспринимает безопасность как нечто естественное. Посредничество государства в вопросах безопасности воспитывает в людях инфантильность.
Только Отец имеет право на проявление насилия. Дети всегда его оправдают. Особенно если Папа защищает своих потомков на каком-нибудь полуострове. Ребятишки будут водить хороводы до тех пор, пока в них не начнут лететь пули. Взросление наступит с ранением в ногу.
Вакуум
Я еду уже так давно, что дорога превратилась для меня в рутину. Новые люди, города, страны и штампы в паспорте больше не приносят уверенности в том, что я на правильном пути. Я сросся с дорогой намертво. Здесь для меня уже нет ничего нового.
Садясь в очередную машину, я заранее знаю все вопросы водителя. Я вынужден лицемерить, делать вид, что мне интересно поддерживать беседу и в тысячный раз зачитывать из памяти список стран, через которые я проехал. Языковой барьер часто сводит общение к совершенно примитивному обмену информацией. Поэтому я рад каждому встречному пикапу, ведь это шанс просто запрыгнуть в кузов и не разыгрывать снова и снова спектакль о веселом попутчике.
Во мне накапливается напряжение. Я остро нуждаюсь в “своих людях”, которых так сложно отыскать в Центральной Америке. У нас слишком разные ценности для того, чтобы найти общий язык. Я представляю себя селедкой в вакуумной упаковке – на мне можно прочесть этикетку, но разговаривать я, к сожалению, не умею.
Дарьен
Наконец добираемся до Панамы – одной из немногих безвизовых стран на нашем пути. Нам разрешено месяц пробыть на ее территории.
Пробираясь через страну, мы натыкаемся на симпатичный хостел в глухих джунглях вдали от основной трассы. Сперва нас завораживает это магическое местечко – из зарослей доносятся крики диких животных, разноцветные яркие птицы собирают крошки со столов в общей кухне, а в километре от лагеря шумят каскады водопадов. Правда, уже через пару дней жизнь здесь становится совершенно невыносимой. Еженощно жирные американские студентки в пьяном угаре устраивают сексуальные оргии на соседних кроватях с любыми самцами местной фауны, которым посчастливилось попасть под тусклый свет их забродивших красных глаз. Тот факт, что общая комната на шестнадцать человек забита постояльцами под завязку, их нисколько не смущает, а может, даже наоборот, возбуждает.
– Fuck me to my pussy![41] – разносится по джунглям счастливый вой этих амазонок. – You are so huge![42]
Фантастические джунгли под этот аккомпанемент вмиг теряют всю свою первозданную привлекательность. Мы решаем побыстрее свалить отсюда в Панаму, чтобы получить колумбийские визы.
Выясняется, что недавно процедура получения этих виз сильно усложнилась, и теперь с нас требуют целую кипу всевозможных бумаг. Ко всему прочему, визовые сборы составляют сто тридцать долларов с носа, а сама процедура занимает не менее пяти дней, что также сильно бьет по карману. Если добавить к этому стоимость пересечения Дарьена – непроходимой территории между Панамой и Колумбией, то на это уйдут все деньги, оставшиеся у нас со Штатов.
За несколько дней мы зарабатываем четыреста долларов, рассылая открытки с панамскими видами своим друзьям и просто неравнодушным людям. Потом честно проходим через всю бумажную волокиту и платим за наклейки. Но, когда мы наконец получаем паспорта, нас ждет новое разочарование – визы, которые нам выдали, рассчитаны на даты нашей фейковой брони колумбийского отеля, то есть ровно на две недели. Кроме того, срок их действия начинается завтра, а это значит, что у нас снова нет времени на поиски дешевой яхты. Более того, мы вынуждены купить билеты на самолет.
Несколько дней мы просиживаем в отеле, изобретая самый дешевый способ обойти чертов Дарьенский пробел, за которым лежит Колумбия. Найти попутную лодку через интернет очень сложно – в основном лодки частные и никакого расписания не имеют. Кроме того, стоят они не дешевле, чем перелет.
Постояльцы хостела советуют нам купить билет Панама – Майами, который стоит двести девяносто долларов. Фишка в том, что это рейс с пересадкой в Боготе – столице Колумбии, где можно просто выпрыгнуть из самолета. Учитывая, что визы начали действовать уже вчера, времени на размышления у нас совсем нет. Мы покупаем билеты на самолет, который вылетает через пару часов.
На дне
Сказать, что мы разбиты – не сказать ничего. Последние несколько недель нашего путешествия были серьезным испытанием на прочность. Впереди Колумбия – одна из самых опасных стран Южной Америки, которую мы вынуждены будем проехать менее чем за две недели. К тому же Дарьен высосал все наши денежные сбережения, и мы снова вынуждены перейти на подножный корм.
Добираемся до аэропорта. Между решением лететь, покупкой билетов и посадкой на самолет проходит всего пара часов. Мы показываем документы на стойке регистрации. Работник компании долго и вдумчиво просматривает наши паспорта и говорит, что, к величайшему сожалению, мы не можем зарегистрироваться на этот рейс, так как у нас нет действующей визы США. Мы объясняем ему, что не собираемся лететь в Штаты, что нам нужно всего лишь добраться до Боготы. Работник компании упирается как баран, спор затягивается, и самолет улетает без нас.
Это финальный удар по яйцам от центральноамериканского перешейка. Следующие трое суток мы проведем в главном зале аэропорта с табличками: “Дайте улететь в Боготу”. В режиме жесткой экономии мы будем травиться чипсами, шоколадными батончиками и дерьмовым растворимым кофе из двух одинаковых торговых автоматов, а спать придется прямо на бетонном полу в вестибюле аэропорта. Спустя три дня и три ночи нам наконец удастся вытрясти из прохожих необходимую сумму денег и купить билеты до места назначения.
И вот мы сидим в бизнес-классе самолета, летящего в колумбийскую столицу, – этот рейс и эти места были самыми дешевыми из доступных. В рваных майках и обрезанных джинсах мы пьем шампанское, которое разносят дрессированные стюардессы. Панама остается где-то внизу – я откровенно не буду по ней скучать. Мы с Олей разваливаемся в кожаных креслах и сосредотачиваемся на проеме иллюминатора.
На самом деле расслабляться рано – впереди еще один непростой регион. Я прошу стюардессу принести мне бокал красного и еще шампанского для Оли. У нас сегодня праздник – мы снова на дне.
