нередко возили «чеснок», как на Руси называли острые железные четырехконечные шипы. Их разбрасывали там, откуда могли ожидать конная атака, и лошади противника на скаку накалывали копыта на эти шипы, валились наземь, а всадники оказывались в роли пехотинцев, да еще и были ошеломлены или даже помяты неожиданным падением.
Еще лучше было: на поле генеральной баталии построить легкие укрепления, из-за которых можно было бы в безопасности вести огонь по нападающим. И не только ружейный, но и артиллерийский, из легких полевых пушек. Под Полтавой, в ожидании атаки сильной шведской армии. Петр I приказал построить ряд земляных редутов. И атаковавшим шведам пришлось наступать под огнем, теряя людей и расстраивая ряды. А русская кавалерия смогла в нужный момент нанести по ним фланговый удар, выйдя через промежутки между редутами. Нечто подобное повторилось во время Крымской войны в сражении при Балаклаве. Блестящая английская драгунская кавалерия опрометчиво атаковала легкие полки русских улан и гусар, опрокинула их и, в погоне, попала под огонь русской пехоты с редутов. При отступлении после атаки она вновь должна была пройти мимо линии редутов. В результате потери были таковы, что английский командующий был вынужден отправить свою конницу домой.
Поле боя укрепляли не только в XVIII или в XIX веках. В середине XVII столетия, в период освободительной войны Украины против Речи Посполитой, небольшое польское войско князя Иеремии Вишневецкого укрепилось на подступах к княжескому замку в Збараже. Противостояла полякам огромная соединенная армия Богдана Хмельницкого и его союзника, крымского хана. Збараж был бы взят при первом же штурме. Но поляки окружили его кольцом земляных валов со рвом перед ним, установили на валу замковые пушки и смогли продержаться до подхода польского короля с большой армией. Людей у них было немного, несколько тысяч. Но с флангов и тыла валы были прикрыты озерами, так что казакам и татарам приходилось каждый раз атаковать в лоб, и откатываться от сосредоточенного огня.
Одним из самых славных сражений русской армии считается Бородинское сражение. Подготовка к нему была длительной, и русские позиции оказались настолько хорошо укрепленными, что французская армия была вынуждена ходить в многократные и безрезультатные атаки. Правда, когда к вечеру бой стих, Кутузов отступил (это давало основание Наполеону заявить, что он выиграл сражение), но противник понес такие потери, что дальнейший исход войны можно было предугадать.
Русские позиции опирались на систему укреплений. Их правый фланг возле села Бородино и далее за него был прикрыт речкой Колочей, впадавшей в Москву-реку. Французы только один раз, утром, попробовали провести здесь атаку, но она была успешно отбита, и более здесь никаких действий весь день не предпринималось. В центре позиций находилась высота, на которой, за земляными валами, была устроена сильная артиллерийская батарея, известная, как батарея Раевского, или Курганная. Подступы к ней прикрывались несколькими небольшими батареями, стоявшими за ручьями. А левый фланг должен был опираться на сильный редут у деревни Шевардино. Но когда генерал-квартирмейстер русской армии полковник Толь объезжал поле, то обнаружил, что противник может обойти Шевардинский редут и ударить русским во фланг. Он оттянул фланг армии немного назад, так что он оказался прикрыт густым Утицким лесом, а у деревни Утицы поставил еще артиллерийские батареи. Теперь фланг должен был опираться на три вооруженные пушками земляные флеши. Но, пока все это происходило, подошла французская армия, и Шевардинский редут оказался передовым укреплением. В принципе, он уже не нужен был русским, как не нужен и французам. Но, при отступлении с редута, русские войска привели бы французов на свои новые позиции. А французы не могли оставить у себя в тылу сильное русское укрепление с его гарнизоном. Так что генеральному сражению предшествовал бой за Шевардинскй редут. Оборонявшая его сводная гренадерская дивизия графа М. С. Воронцова практически вся погибла, но и французы понесли огромные потери в бою за это укрепление.
Полевые укрепления строились самими войсками и их инженерными частями непосредственно перед сражением. И главный материал здесь – земля. Но слишком высокие и крутые свежие земляные насыпи стали бы осыпаться тут же, уже при строительстве. И, тем более, их быстро разметали бы ядра вражеских пушек. Поэтому в тело насыпей предварительно закладывались огромные связки тут же нарубленных прутьев и тонких стволов деревьев – фашины. Недаром широкие и тяжелые тесаки, которыми вооружались саперы, назывались фашинными ножами, и на их обухе нарезались зубья, как у пилы. А на валу тесно устанавливались высокие цилиндрические корзины без дна, тут же сплетенные саперами все из тех же прутьев – туры. После установки их насыпали землей, и они прикрывали артиллерию и стрелков от вражеского огня. При насыпании валов и туров земля бралась тут же, и перед валами появлялись неглубокие рвы – дополнительное препятствие для противника. А если вал был невысокий, то и изнутри рылся широкий неглубокий ров, так что бруствер все же был достаточно высоким, чтобы за ним мог укрыться стоящий во внутреннем ровике солдат. Если же вал с установленными на нем турами был очень высоким (нужно ведь прикрывать весь внутренний дворик от перелетающих ядер и гранат), то изнутри к нему присыпалась невысокая ступенька: стрелковый банкет. Встав на него, стрелки могли вести огонь поверх бруствера, а стволы пушек выглядывали из амбразур между турами.
Рис. 112. Схема строительства полевого укрепления
Редут – сильное укрепление на 20–30 пушек и примерно на батальон, а то и полк пехоты. Это так называемое сомкнутое укрепление: четырех- или пятиугольник, и один из валов, прикрывает тыл укрепления. Для входа и выхода из редута в тыльном валу устраивалась горжа – особый прикрытый ход, напоминающий букву Г, так что если бы противник попробовал, обойдя редут, ворваться в него с тыла, он бы оказался под огнем. Точно такие горжи строились в бастионах и фортах. Таким образом, редут был приспособлен для круговой обороны: при атаке противника огонь велся с одного-двух напольных фасов, а при обходе укрепления – с боковых фасов.
Люнет напоминает редут: в нем есть и напольный фас, а иногда и два, смотрящих на противника, и два фланка. Но с тыла люнет открыт. Люнет послабее редута: пушек здесь 12–15, и пехоты для их прикрытия рота, две или три. А флешь имеет всего два фаса, расположенных под углом, обращенным к противнику. Здесь стоит до десятка пушек и не более роты пехоты. Поскольку флешь довольно слабое укрепление, открытое с тыла, то ставилось несколько флешей, под углом друг к другу, так что они могли прикрывать
