Но не все ранние христиане соглашались с этим — их мнения расходились, как почти по всем другим вопросам тех времен! Например, Матфей, по всей видимости, полагал, что, несмотря на спасение, принесенное смертью и воскресением Иисуса, его последователи будут естественным образом соблюдать закон, как делал сам Иисус (см. Мф 5:17-20). Но со временем распространилось убеждение, что христиане отличаются от иудеев, что иудейский закон не принесет спасения, что присоединяться к иудеям — значит, отождествлять себя с народом, который отверг своего мессию и, в сущности, отверг собственного Бога.
Во II веке христианство и иудаизм уже представляют собой две обособленные религии — у которых, тем не менее, есть немало претензий друг к другу. Однако христианам недоставало свободы действий. Они признавали Иисуса мессией, предсказанным в иудейских писаниях, и чтобы придать достоверность своему учению в мире, где берегли все древнее, но с подозрением относились к сомнительным «новшествам», продолжали ссылаться на древние иудейские тексты, как на фундамент собственных верований. Это означало, что христиане посягали на еврейскую Библию. Но разве еврейская Библия предназначалась не для иудеев? Христиане заговорили о том, что иудеи не только посмели распять своего мессию и тем самым отвергли собственного Бога, но и неверно истолковали свои писания. Мы видим в некоторых христианских текстах, например в так называемом Послании Варнавы, которое некоторые ранние христиане причисляли к новозаветному канону, утверждения, что иудаизм всегда был и по–прежнему является лжерелигией, что иудеев сбил с пути злой ангел, побудил толковать Моисеев закон как буквальное предписание, свод жизненных правил, тогда как на самом деле его следовало толковать аллегорически[128].
Наконец, мы видим, как христиане в самых резких выражениях осуждают иудеев за неприятие Иисуса как мессии, в сочинениях таких авторов, как Иустин Мученик (II век), утверждавший, что Бог повелел иудеям совершать обряд обрезания, чтобы они имели отличительный знак, как люди, заслуживающие гонений. Кроме того, у Тертуллиана и Оригена мы находим высказывания, согласно которым Иерусалим был разрушен римскими войсками в 70 году н. э. в наказание за убийство иудеями своего мессии. А такие авторы, как Мелитон Сардийский, заявляли, что, убив Христа, иудеи стали виновными в убийстве Бога.
Слушайте, все семьи народов, и смотрите: новое убийство произошло в Иерусалиме, в городе закона, в городе евреев, в городе пророков, в городе, слывущем праведным. И Кто убит? А кто убийца? Стыжусь говорить, но обязан сказать… Повесивший землю — повешен. Распростерший небеса — распростерт. Утвердивший все — утвержден на древе. Владыка — оскорблен. Бог — убит. Царь Израилев — взят десницей израильской (Слово о Пасхе, 94-96)[129].
Как видно, мы проделали длинный путь от Иисуса, палестинского еврея, соблюдавшего иудейские обычаи, проповедовавшего своим соотечественникам, объяснявшего ученикам–иудеям истинный смысл иудейского закона. В II веке, когда переписчики–христиане начали воспроизводить тексты, со временем вошедшие в Новый Завет, большинство христиан были бывшими язычниками, неиудеями, обратившимися в веру, и даже когда они понимали, что христианство в итоге основано на вере в иудейского Бога, описанной в еврейской Библии, тем не менее они придерживались совершенно антииудейских взглядов.
Антииудейские изменения текста
Антииудейские настроения некоторых христианских переписчиков II‑III веков сыграли свою роль в распространении текстов Писания. Один из самых наглядных примеров мы видим в сцене распятия у Луки, где Иисус молится за своих мучителей:
И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. Иисус же говорил: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк 23:33-34).
Но как оказывается, эта молитва Иисуса есть не во всех наших манускриптах: она отсутствует в самых ранних греческих источниках (папирус Р75, датированный около 200 н. э.) и некоторых других качественных рукописях IV и более поздних веков; но в то же время она есть в Синайском кодексе и множестве манускриптов, в том числе созданных во времена Средневековья. Следовательно, возникает вопрос: действительно ли переписчик (или несколько переписчиков) исключил молитву из манускрипта, который первоначально содержал ее? Или же добавил ее в манускрипт, где она поначалу отсутствовала?
По этому вопросу мнения ученых давно разошлись. Так как молитвы нет в нескольких ранних и качественных источниках, не наблюдается недостатка в ученых, которые полагают, что в оригинальный текст она не входила. Иногда они обращаются к аргументам, основанным на внутренних признаках. Как я уже указывал, автор Евангелия от Луки также написал Деяния апостолов, подобный отрывок можно найти в Деяниях, в повествовании о первом христианском мученике Стефане — единственном, чья казнь подробно описана в этом тексте. Так как Стефана обвинили в богохульстве, его забила камнями до смерти толпа разъяренных иудеев, и он, прежде чем испустить дух, взмолился: «Господи! не вмени им греха сего» (Деян 7:60).
Некоторые богословы утверждают, что некий переписчик не захотел, чтобы Иисус выглядел менее милосердным, чем его первый мученик Стефан, и потому добавил молитву в Евангелие от Луки — чтобы и Иисус просил простить его палачей. Этот довод логичен, но не вполне убедителен по нескольким причинам. Наиболее весома следующая: когда переписчики пытались привести тексты в соответствие друг другу, они обычно повторяли в двух отрывках одни и те же слова. Но в этом случае мы видим не одинаковые слова, а схожие молитвы. Это не похоже на «гармонизацию», типичную для переписчиков.
Примечательно также то, что сам автор, Лука, в ряде случаев отступает от своего обыкновения подчеркивать сходство между Иисусом в евангелии и событиями из жизни его последователей в Деяниях: и Иисус, и его последователи крестятся, обретая дух, возвещают Благую весть, становятся из‑за нее отверженными, страдают от рук влиятельных иудеев, и так далее. С последователями Иисуса в Деяниях происходит то же, что и с самим Иисусом в евангелии. Значит, неудивительно — скорее, этого следовало ожидать — что один из последователей Иисуса, казненный, подобно ему, разъяренными властями, молит Бога простить его палачей.
Есть и другие причины подозревать, что молитва Иисуса о прощении входила в оригинал Лк 23. Например, повсюду в тексте Луки и Деяний подчеркивается: несмотря на невиновность Иисуса (и его последователей), поднявшиеся против него люди сделали это в результате невежества. Как говорит Петр в Деян 3, «я знаю, что вы сделали это по неведению» (стих 17), а Павел в Деян 17 упоминает «времена неведения» (стих 30). Та же мысль проходит через молитву Иисуса — «не знают они, что делают».
Следовательно, Лк 23:34 выглядит фрагментом оригинального текста Луки. Но зачем переписчику (или нескольким переписчикам) могло понадобиться опускать его? Именно здесь решающую роль играют представления об историческом контексте, в котором работали переписчики. Современные читатели могут задаться вопросом, о ком молит Иисус. О римлянах, казнивших его по неведению? Об иудеях, по вине которых он был предан в руки римлян? Но как бы мы ни ответили на этот вопрос в попытке истолковать данный фрагмент сегодня, ясно, как его толковала ранняя церковь. Почти во всех случаях, когда эта молитва рассматривается в трудах отцов церкви, совершенно ясно, что ее считают вознесенной не за римлян, а за иудеев[130]. Иисус просил Бога простить народ иудейский (или тех, кто возглавлял его), виновный в его смерти.
Теперь становится ясно, почему некоторые переписчики стремились пропустить этот стих. Иисус молит о прощении иудеев? Как такое возможно? Для ранних христиан этот стих, если рассматривать его в таком ракурсе, представлял сразу два затруднения. Во–первых, рассуждали они, зачем Иисусу понадобилось молить о прощении непокорного народа, который по своей воле отверг самого Бога? Для многих христиан это было уму непостижимо. Еще красноречивее выглядит тот факт, что ко II веку многие христиане придерживались следующего убеждения: Бог не простил иудеев — как уже упоминалось ранее, христиане верили, что он повелел разрушить Иерусалим в наказание за убийство иудеями Иисуса. Как писал Ориген, «тот город, в котором Иисус перенес все эти страдания, и нужно было разрушить до основания, весь же иудейский народ лишить его местожительства и рассеять» (Против Целбса, 4, 22)[131].
Иудеи прекрасно понимали, что делают, и Бог явно не простил их. Исходя из этого, было бессмысленно просить за них прощения, поскольку просьба не могла исполниться. В таком случае как же поступили переписчики с текстом, в котором Иисус молит: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают»? Они справились с затруднением просто — исключили из текста весь фрагмент, чтобы Иисус не просил кого‑либо простить.
