— В порядке, — улыбнулась Зоя. — По работе выбежать пришлось, через час буду дома.
— У тебя ж удаленная работа, — вздохнул Богдан. — Сойка, какое выбежать?
— Та элементарное, — скривилась она. — У нас принтер накрылся.
— Опять?
— Не опять, а снова. Как только мне надо печатать документы, он всегда накрывается, — сердито проворчала Зоя. — Потому что это какая-то напасть, а не техника. И меня она совсем не слушается.
— Тебя только принтер не слушается, — усмехнулся Богдан. — Мне по дороге что-то купить?
Зоя прикинула, какая её ждет дорога домой, и подумала, что тяжелые пакеты она не донесет. Достаточно горы бумажек, которые ещё надо сейчас напечатать.
— Хлеба купи, — сдалась она. — И… Чего-нибудь вкусного тоже, пожалуйста.
— А вкусного — это чего?
Зоя задумалась, чего б она съела, и выдала:
— Ну, шпроты возьми. Или мороженого. А лучше не или, а «и».
Короткая пауза в разговоре свидетельствовала о явном недоумении Богдана; Зоя уж было назвала себя идиоткой с сумасшедшим списком продуктов, но муж отозвался:
— Хорошо, куплю. Ты там не перегружайся, ладно?
— Та со мной все отлично! — запротестовала Зоя, хотя это, конечно, было не совсем правдой, или, если корректнее, совсем не правдой, и позволила себе наконец-то сбить вызов — она уже подходила к длинной, змеящейся очереди на печать.
Очевидно, непослушные принтеры стояли в домах практически у каждого. Ну, или у них не было вообще никаких принтеров, потому что иначе такое количество людей впереди было никак не объяснить. В родном городе подобные очереди встречались у точек печати редко, только когда студентам срочно, в последние сутки, разумеется — разве студенты делают что-то заранее?! — необходимо распечатать дипломы. Но на улице была очень ранняя весна, больше напоминавшая слишком задержавшуюся и всем надоевшую зиму, и Зоя не питала наивных надежд; стоявшие впереди неё точно не были страждущими студентами, всё по большей мере взрослые люди. К столичным очередям, как и пробкам, надо просто привыкнуть, а у Зои за последние полгода, как они с Богданом переехали, так и не удалось это сделать.
Зато очередь была отличной возможностью повздыхать о прошлом. Зоя вдруг задалась вопросом, почему они вообще переехали, хотя ответ был очевиден: в столице лучше с работой, Богдана позвали на отличную вакансию, она решила поступать в магистратуру здесь и не прогадала, а её собственная работа — удаленная, да, — всё равно была с главным офисом в столице, и тут всяко удобнее. И квартиру они нашли легко, без проблем, получше, чем была дома, а самое главное, тут Зоя спокойно задышала, полной грудью, и наконец-то избавилась от давления матери. Она уже всё с ней связанное поменяла, и фамилию, и стиль жизни, а теперь вот и город, и их общение по телефону можно было назвать вполне нормальным; по крайней мере, Зое этот вариант нравился больше, чем то издевательство, что было до её переезда, а уж о том, что происходило до встречи с Богданом, и заговаривать не хотелось.
Она замешкалась, и кто-то подтолкнул её в спину, поторапливая. Зоя послушно сделала быстрый шаг вперед и почувствовала, как предательски начинает крутиться не менее предательская голова. А ещё по какой-то причине затошнило. Она покрепче вцепилась в сумку, попыталась удержать равновесие, а потом, кажется, на мгновение ослепла, оглохла и онемела.
А потом — совершенно неожиданно, в первую очередь для себя, — свалилась в обморок.
***
Зоя пришла в себя в больнице. Она поняла это по стандартному больничному запаху, который, как известно, просто не бывает приятным. Палата была чистая, убранная и, как показалось Зое, из тех, в которых человека оставляют только на несколько часов. Соседняя койка сейчас пустовала, вокруг было тихо-тихо, и ситуация максимально располагала к побегу.
Больницы Зоя терпеть не могла. И она с удовольствием сбежала бы прямо сейчас, если б дверь не открылась, и в кабинет не заглянула медсестра.
— О, вы уже проснулись! — улыбнулась она. — Это хорошо! Как вы себя чувствуете?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Неплохо, — честно ответила Зоя. Слабость прошла, ей стало чуть лучше. — Я так долго провела без сознания?..
— Пришли в себя, потом уснули. Вас привезли по скорой, вы потеряли сознание, к счастью, при людях, потому скорую вызвали быстро, — сообщила медсестра. — Меня зовут Надежда, кстати.
— Зоя, — тихо представилась она в ответ. — Ох… Это как-то… Неожиданно всё получилось.
На самом деле «неожиданно» — это было плохое слово. Зоя растерянно оглянулась, пытаясь взглядом найти что-нибудь, и обнаружила совсем рядом свою сумку.
Внутри были документы, мобильный, кошелек — всё на месте. Она порадовалась, что носила с собой паспорт; это позволило медикам её оформить, а не прописать как неведомо кого. Впрочем, прилично выглядящая пациентка в любом случае не тянула на бездомную, а что в публичном месте сознание потеряла, так с кем не бывает.
Богдану, как выяснилось, никто не звонил. Маме, слава богу, тоже. Зоя написала мужу смс-ку, что немного задерживается и будет позже, а потом принялась за, должно быть, любимое дело всех пациентов — взялась перебирать в голове возможные диагнозы. У неё, само собой, взяли анализ крови, измерили давление, температуру — это-то было в норме, а кровь пришлось ещё ждать. Зоя послушно ждала, не трепала медсестре нервы и вообще, была приличной пациенткой. Без слез, без истерик, хотя поистерить на самом деле вдруг очень захотелось, потому что Зое стало очень страшно.
Мама умела придумывать диагнозы на ровном месте, и Зое, кажется, в какой-то мере передалась эта её отвратительная привычка. Она успела накрутить себя до невозможности за те короткие часы ожидания, потому, когда медсестра Надя вернулась с результатами анализов, сидела уже серая и вновь со слабостью, головокружением и прочими радостями жизни.
— Там что-то плохое? — с порога спросила Зоя, хотя, кажется, ничего не предвещало беды, и получила в ответ тяжелый вздох в исполнении Надежды.
— С чего вы взяли? — мягко спросила она.
— Люди просто так в обморок от духоты не падают, — Зоя уже успела определить, что там, в точке печати, ей просто стало душно. Но раньше, когда ей становилось душно, она просто открывала окно, а не теряла сознание!
Мысли запрыгали вокруг очередного предположения, но Зоя не успела додумать до чего-то совсем ужасного, потому что Надежда вновь заговорила.
— Люди вполне себе падают в обморок от духоты, когда они беременны, — с улыбкой промолвила она. — Поздравляю, у вас будет ребенок.
Зоя заморгала.
— Ребенок? — переспросила она. — У меня?.. Во мне — ребенок?
Она растерянно опустила руку на живот. Разумеется, никакой округлости там пока и близко не было, она провела в больнице несколько часов, а не месяцев. Но мысль о беременности всё равно была такая… Потрясающая и дикая одновременно.
Они с Богданом не планировали. Пока что, не совсем не планировали, разумеется. Зоя думала, что рожать будет лет в тридцать, когда они прочно станут на ноги и все дела. Конечно, они хотели детей, но не сию же секунду, не такими молодыми, не…
— Да, срок совсем маленький, — кивнула Надежда. — Анализы, кстати, отличные, но первый триместр часто бывает сложным, так что лучше по душным помещениям одной не ходить.
Зоя задумчиво провернула кольцо на пальце. Медсестра сообщала ей то, что считала хорошей новостью, но Зоя не знала, такая ли уж эта новость и хорошая. Может быть, и да, а может…
Она вновь опустила глаза вниз, словно пыталась рассмотреть живот.
Медсестра помялась немного, переступила с ноги на ногу, а потом мягко промолвила:
— Вы кажетесь очень расстроенной.
— Я… Не знаю, — честно отозвалась Зоя, хотя не имела повода грустить. Вроде бы. — Просто это очень… Неожиданно.
— Боитесь?
— Боюсь, — честно промолвила Зоя. — Я не знаю, как…
Надежда бросила быстрый, почти неуловимый взгляд на её руки. Обручальное кольцо, тонкий золотой ободок, было довольно заметное.
