апреля на рассвете от наблюдательного поста прибежал вестовой с докладом, что возле нужного дома в деревеньке появился шест с белой тряпкой.
– Резников, при золоте, Брусницкий, за мной, – скомандовал Баранов. Нет, Алексей, никого со мной отправлять более не нужно. Если это засада, то у вас будет возможность уйти. Забирайте золото и по горам отходите к Дунаю, а мы с поручиком в руки туркам живыми не попадём, и он взвёл курки на обоих своих пистолетах.
Через пару часов из деревни вернулся Брусниций. – Там всё спокойно, к нам прибыли те, кого мы и ждали. Скоро две крытые повозки подъедут до условленного места, и в них нужно будет загрузить золото.
Со стороны тракта показались две большие чёрные кареты из тех, которые использовались богатыми османскими сановниками или султанскими курьерами. Именно такие в своё время они и выбили у моста на засаде. Лёшка даже посмотрел на их корпус, словно ожидая увидеть там отметины от пуль.
– Стоять, спокойно! Это свои! – Баранов, выскочив с козлов первой кареты, поднял вверх руки.
Из карет вышло несколько человек в военной турецкой одежде, с ружьями наизготовку. Егеря, рассыпавшись вокруг, тоже держали их всех на прицеле.
– Что, Алексий, как в чинах вырос, так не признал старых друзей? – Высокий, смуглый «турок» стянул белоснежный тюрбан с головы.
– Бо́гдан! Вот это встреча! – Лёшка опустил штуцер и шагнул навстречу старому знакомому. – Братцы! Отбой, это свои! И он обнял разведчика. – А мы уж думали, что это подстава. Вас никак вас от настоящих османов не отличить!
– Так и должно быть, – улыбнулся серб. – А совсем скоро у нас ещё и пара десятков из конной охраны будет. Настоящие сипахи, кстати. Правда, с ними мы «в тёмную» обходимся, они-то думают, что и правда, важных османских курьеров охраняют. Так что у нас здесь всё серьёзно.
Золото было загружено, и теперь егеря прощались с «прикомандированными». За время пути всякая заносчивость с гвардейцев слетела напрочь. Как и обещал им Егоров, ели все с одного котелка, спали на ночёвках, прижавшись к друг другу.
– Удачи вам, братцы!
– И вам, вашбродь! Помогай вам Бог!
Кареты тронулись. Скрипя и подскакивая на ухабах разбитой дороги, они, медленно набирая скорость, покатили в сторону большого тракта.
Ротный оглядел егерей:
– Ну что, ребята, а нам пора в обратный путь?! Идём во временный лагерь, через час мы должны уже быть в пути! Вперёд!
Глава 3. Заечары
Обратный путь от Топоницы в сторону Княжеваца был легче. Уже не давили, так как раньше на спину и плечи, опустевшие вещевые мешки. Да и жаркое весеннее солнце Сербии растопило сугробы в лесах, а кое-где оно даже успело, и просушить землю.
Спустившись на равнину, до Сврлига двигались только ночами. В том овраге, где в случае опасности должны были их ждать Живан с дозорными, никого не оказалось, и рота, перейдя мелкий в этих местах Тимок, устремилась на север. Опять пошла холмистая местность. Обойдя Княжевац с востока, егеря вошли в тот большой лес, где был хутор лесника.
– Ваше благородие, кто-то из людей рядом, я словно бы на своей шкуре чужой взгляд чую, – доложился капитану Лужин. – Да и следы тоже кое-какие есть, мягонько идут те люди, канешна, опытные, видать, лесовики, тут ничего я плохого про них не скажу, но так ведь и мы же не лаптем щи хлебаем!
– Дозорным своим накажи, чтобы внимательней оглядывались, в случае чего пусть из оружия не спешат бить, – распорядился командир роты. – Если это албанские наёмники, то схватки нам всё равно не избежать, но а вдруг нас гайдуки Стояновича ведут. Всё равно скоро нужная нам поляна будет, хочешь не хочешь, а им-то себя показывать придётся.
На лесной проплешине стоял, широко расставив ноги коренастый, немолодой уже дядька в драной короткой шубейке и в меховой каракулевой шапке на голове. Длинное старинное ружьё стояло у его ног и он, попыхивая кривой трубкой опираясь на него, с ухмылкой оглядывал окруживших его дозорных.
– Вот он, вашбродь, – показал на лесного человека Лужин. – Старшего, говорит, своего позови, того офицера, у которого шрам на щеке и его ещё Лексием кличут. Сам-то он оружие опустил своё, как будто бы и не сторожится вовсе, а за ним, чуть дальше, кустики вон шоволятся. Как видно, там ещё какие-то люди в них сидят.
– Рота! Занять круговую оборону, – скомандовал Егоров. – Если это вдруг засада, уходим на восток, там через тридцать вёрст уже крутые горы будут!
Алексей, выйдя из-за куста, остановился в десяти шагах от дядьки:
– Здраво, драга! Како си? Какво је здравље команданта Стојановића?[5]
– Здраво, господине официре! – вежливо кивнул гайдук. – Слава Господу Богу и свим светима. Добро сам. Уморан сам само од трчања кроз шуму од ваших војника, врло су спретни. Komandant u zdravstvu čeka vas sa svojim ljudima na salašu Slobodana.
Ну, собственно всё было понятно: у дядьки всё хорошо, только устал он бегать от русских солдат, которые кажутся ему уж очень шустрыми. Командант четы в здравии и ждёт всех на хуторе Слободана.
А вот и главные заветные слова, дядька пустил кольцо табачного дыма и, хитро улыбнувшись, проговорил:
– Зиван ме је замолио да кажем да су припремили храну за повратак. А толкан се може в Бухарест вратити[6].
Всё, теперь это точно не подстава. Не один арнаут или хитро мудрый турок не смог бы составить такое предложение, да ещё с такими словами. И Лёшка, закинув штуцер за спину и, улыбнувшись, шагнул вперёд:
– Ну, здравствуй, друг! Скажи своим, пусть выходят из кустов!
Через пару часов, сидя в доме у лесника, Алексей вёл переговоры с командантом местной четы гайдуков. С Братиславом за столом сидело четверо приближённых, ровно столько, сколько находилось здесь же русских. Сербы негласный этикет ведения переговоров соблюдали.
– Русское командование передаёт привет столь доблестному предводителю славных гайдуков Сербии наводящих ужас на турок и вручает ему от себя небольшой подарок, – Алексей кивнул, и Бестужев достал из стоящего рядом с ним «заплечника» увесистый кожаный мешочек.
Дзинь! Звонко брякнуло в нём серебро. Богдан развернул тесёмку и высыпал часть содержимого на стол. Перед командантом лежали серебряные турецкие монеты.
С сербской стороны пошло шевеление, и послышались возгласы восхищения.
– Русское командование надеется, что этот небольшой подарок поможет укрепить дружину храброго команданта и послужат делу освобождения Сербии от османского владычества.
Братислав важно кивнул:
– Можете передать своему командованию нашу искреннюю благодарность и заверьте его, что это серебро, переданное нам, обернётся
