совести сказать — навеянные то ли ранением, и обострившейся жаждой жизни вследствие его, то ли инстинктами предка, не раз бывшего в передрягах и неизменно из них выбиравшегося.
За ночь отошли еще двое тяжелых, а у трех человек вроде бы легкораненых началась горячка — и это несмотря на то, что края ран мы обработали вроде как крепким спиртным и затворили сами раны прижиганиями. Ну, понятное дело, если в рану попали кусочки грязной ткани или же грязным было само оружие, их нанесшее, и эта грязь оказалась глубже обеззараженного или прижженного участка… Короче, я не медик, точнее не скажу, одни предположения. Но факт остается фактом — раненым тяжело, воспаления переносятся трудно. Тем не менее, даже воспалившаяся рана — еще не приговор воину…
Я должен был принять решение — и я его принял, о чем незамедлительно сообщил своим солдатам:
— Братцы! Князь Михаил Васильевич отправил нас бить тылы гетмана Сапеги. Мы нанесли врагу удар, положили многих литовцев — и наверняка разозлили воров, оставшихся без горилки! Худо им, когда нечем утром похмелиться!
— Хахахах!
— В корень зришь, сотник…
Грубоватая шутка, однако, вызвала улыбки на лицах «драгун» и казаков, их скупые смешки. Чуть приободренный, я продолжил:
— Мы также потеряли немало соратников, у нас есть раненые, им тяжело. Но войны без потерь не бывает… Так вот, други, если мы сейчас попробуем уйти, и пойдем медленно, чтобы сберечь оставшихся раненых, то враг нас неминуемо настигнет. О нападении ляхи наверняка уже знают, всадников у гетмана много и погоню Сапега наверняка отрядил… По следам нашим воры рано или поздно выведают, куда мы ушли. А значит — счет идет уже на полдня от силы.
Вои сосредоточенно слушают меня, не пытаясь прервать или возразить. Мою мысль, как кажется, все поняли.
— А значит, у нас есть эти самые полдня, чтобы подготовить засаду. Встретим преследователей достойно — сумеем и от погони оторваться, и врагу еще больший урон нанести. Любо?
— Любо, сотник!
— Любо!!!
— Вот и хорошо… Десятники — ко мне! Остальные — разойтись. Костры не разводить, только один, раненым кашу сварить и воду погреть. Сами же поснедаем после боя! А сейчас есть нельзя — коли в набитое брюхо ранят, уже не выжить… Проверьте свое оружие, возьмите ружья раненых и трофейные пистоли, зарядите их — а также соберите оставшийся порох и пули.
…Несмотря на мое разочарование в связи с явно «нестратегическим» грузом, захваченном в обозе, все же с учетом трофеев и убыли моих солдат (ну, раз уже драгуны — так теперь солдаты), у нас все-таки образовались некоторые излишки пороха и пуль. «Земляную пушку» с ними, понятное дело, не оборудовать — но сделать две дюжины гранат нам вполне хватило.
Гранат примитивных — но вполне рабочих. В качестве оболочки я приказал брать бурдюки из-под воды, срезав верхушку и перетянув низ, сузив к «горлышку». Внутрь мы поместили по три «апостола» — деревянные футляры с порохом, в крышках которых быстро проковыряли дырки, погрузив внутрь пищальные фитили. Как знал, что припасенный запас их все же пригодится… Причем фитили мы обрезали так, чтобы с моменты зажигания они горели не более четырех секунд — подгоняя самодельные «гранаты» под стандарт современной мне «лимонки»… А помимо «апостолов» в каждую из бомб заложили так же запас пуль наших раненых и павших — так, чтобы они равномерно распределились в пространстве бурдюка. Таким образом, после запаливания переплетенного фитиля, четыре секунды спустя огонь должен подорвать содержимое футляров с порохом — а одновременный подрыв их с легкостью порвет бурдюк, разбрасывая пули в стороны, раня и убивая врагов!
По крайней мере, в теории должно пойти именно так…
Казачий дозор мы отправили назад еще с вечера — а подготовив гранаты и собрав все ружья и практически все пистоли (оставив пяток легкораненым, коим доверили приглядывать за оставшимися тяжелыми — по одному на брата,), мы всем отрядом двинулись назад по дороге.
Все дело в том, что в паре верст от нашей стоянки я отметил больно удобное место для засады — там, где дорога (а точнее даже не дорога, а тропа, ширины которой едва хватило, чтобы провести телеги по одной друг за другом) проходит по дну балки. Петляя, тропа резко поднимается из низины, а сама протяженность ее составляет примерно триста шагов…
Так вот в этой балке я и решил подготовить засаду, имея под рукой всего тридцать два драгуна и казака. Да еще троих донцов оставив в дозоре — в полутора верстах от балки по дороге в сторону возможного движения врага… Два десятка стрелков я растянул в тонкую линию по обоим гребням, расположив их у самого обрыва — и выделив на каждого по два ружья разом. Впрочем, и сами драгуны, и их ружья из низины совершенно незаметны — деревьев и коряг для укрытия вполне хватает…
Еще две группы по шесть человек в каждой, уже с одним ружьем — и как минимум одним пистолем! — расположились в хвосте и голове засады соответственно. У каждого бойца — по две гранаты; плюс ко всему, я приказал заранее подрубить стволы ближних к тропе деревьев так, чтобы успеть вовремя свалить их на тропу перед прорывающимися вперед тушинцами…
Так вот, именно на стадии рубки стволов до меня добрался взмыленный казак из ватаги «Косаря» (так я переименовал атамана донцов, лично отправившегося в дозор):
— Голова… Голова Тимофей, идут воры, числом под сотню! Черкасы да литовцы! Да впереди, в сотне шагов от ватаги следует их дозор!
— Панцирники есть?!
— Нет, панцирников мы не увидали, голова… Фух, еле добег! Воры вроде шагом идут — но так попробуй лошадь обогнать бегом…
— Молодец братец, вот тебе бурдюк с водой! Скажи, слышно было топоры издали?
Сделавший шумный глоток посыльный тыльной стороной ладони вытер обильный пот со лба, после чего с явным сожалением оторвался от горлышка кожаного бурдюка:
— Слышно, голова. Слышно.
— Так… Отставить рубить деревья! Веревку, что хотели стволы обвязать, перетянуть через дорогу — на высоте не выше моего колено. И по цепочке передать — не стрелять, пока ворог в низину не втянется!
Фрол — один из драгун, оставшийся в «головном» отряде подле меня, с тревогой спросил:
— А как же сотник мы с дозором поступим?
— А сам как думаешь? Целый десяток всадников нам за спину пускать никак нельзя — значит, подпустим их поближе, а на подъеме встретим ружейным залпом. Тех же, кто уцелеет, и попробует вперед прорваться, добьем из пистолей… Все, братцы, приготовились! Пока
