в своих записках: «Для того же предмета, для которого издал я свой нравоучительный катехизис, заставил я написать известную книжку “Кто может быть Добрым Гражданином и Подданным Верным”, которая также переведена на французский и пущена была в продажу. Сочинил ее по моему плану самый ближний друг мой Иван Петрович Тургенев, сей честнейший человек, коего память всегда любезна будет всем его знавшим и любящим добродетель»[208].
Эта маленькая книжечка Тургенева была потом два раза издана по-русски (под тем же заглавием), в 1796 и в 1798 годах. Первое издание имеет такую помету: «С французского на российский перевел Серп. Протоп. Василий Протопопов (Москва в Университетской типографии у Ридигера и Клаудия, 1796 г.)». Причем есть и посвящение переводчика Преосвященному Афанасию, епископу Коломенскому и Тульскому. Во втором издании (1798) ничего этого нет, а помечено только: «Российское сочинение», и эпиграф на обороте: «Братство возлюбите, Бога бойтеся, Царя чтите».
В первом издании из примечания к странице 8 можно ясно видеть, что сочинение напечатано еще при жизни императрицы Екатерины II, так как про нее сказано так: «Великая Екатерина, Исполнительница Петровых начинаний, уже в сей жизни начала свое бессмертие. Законы пишущая и сама им прежде верноподданных своих покоряющаяся, мудрые законы для благоденствия Отечества из Божеских почерпающая и собственною десницею своею потомству предающая, может ли изглажена быть из сердец чувствительных? Благо чад Ее есть боль, лежащая на душе Ее. Проклято да будет то перо, которое вдохновенный адом писатель, омочивши в желчь, употребит на очернение Великой Екатерины! В…» Любопытно отметить, что во втором издании (1798) это хвалебное примечание выкинуто – по какой причине, об этом скажем ниже.
Когда написано Тургеневым это сочинение, мы не знаем, но что Василий Протопопов перевел его и напечатал в 1796 году, это очевидно, как несомненно и то, что переводчику принадлежит вышеприведенное примечание. Получив амнистию в 1797 году, Тургенев в следующем, 1798 году напечатал свое сочинение уже по собственному русскому подлиннику, причем, конечно, выкинул вышеупомянутое примечание, как ему не принадлежащее, тем более что, во-первых, в нем восхвалялась его гонительница и, во-вторых, в царствование Павла, пожалуй, и неудобно было восхвалять Екатерину II. Такова судьба этой книжки.
В ней Иван Петрович стремится разрешить следующий вопрос: «Какие суть сильнейшие побуждения, чтоб учиниться добрым гражданином и верным подданным?» И находит, что таким побуждением не может служить ни богатство, ни похвала и отличия, ни жажда бессмертия в потомстве, ни соблазн известности. «Сии побуждения должны быть внутренние, а не внешние, Божественные, а не человеческие, кои сами собою не довольны обязать человека к порядочному прохождению должности его». Во главе всех побуждений должен быть «страх наказания Божия и стыд пред человеками». Вот как это выражено в виде резюме в конце книжки (стр. 32): «Кто же может быть добрым гражданином и верным подданным? Тот, кто, бояся Бога, почитает Государя, повинуется Властям; который не только не убивает, но и в гнев не приводит, который любит врагов своих, благотворит тем, кои его ненавидят, благословляет тех, кои его злословят и ввергают в бедствие, дает требующему, не отвращается от того, кто взаем просит» и так далее, и так далее в духе христианской проповеди. «Кто все сие может сделать? – Истинный Христианин». Таково содержание и главная мысль сочинения Тургенева. Конечно, он, как и Лопухин и Кутузов, говорит о необходимости повиновения властям, ссылаясь на послания апостола Павла к Титу. Точно так же, как Лопухин, он делает выходку против Французской революции: «О! когда бы во Франции больше господствовало истинное христианство, не представила бы она оного плачевного позорища, которое скорбь и ужас наносить должно всем человеколюбивым и богобоязненным сердцам! О Боже! неужели и ныне не видят, что корня зол, погубляющих Францию, должно искать в пренебрежении фундаментальных законов св. религии Иисусовой? По крайней мере, нет другого источника несчастия ее. Ибо все другое есть только следствие» (26–27). Как известно, Лопухин в своих записках высказывает те же мысли о Французской революции. Подобно Лопухину, Тургенев проповедует о необходимости повиновения всякому, даже дурному господину, по принципу: «Несть власть аще не от Бога».
«Подражание песням Давидовым» написано, очевидно, около 1795 года, во время ссылки, в Симбирской губернии, и посвящено «любезнейшему другу», может быть, И. В. Лопухину, к которому автор в посвящении обращается так: «Во дни уныния, печали, в грусти, в скуке, во время горести, с любезными в разлуке, ищу я иногда мученье прекратить и чувства горькие в отрадны превратить».
Из переводных работ Тургенева особенно важно обратить внимание на Иоанна Масона «О познании самого себя». Уже тот факт, что книжка эта разошлась в трех изданиях, показывает, как она была нужна публике. Однако нельзя не заметить, что на самого переводчика это сочинение оказало громадное и прочное влияние. На эту книжку указал Тургеневу, очевидно, Шварц, и свой перевод Тургенев посвящает друзьям своим, членам «Дружеского ученого общества». «Входя в намерения ваши распространить охоту к подобным книгам, решился и я, – говорит он в посвящении, – споспешествовать видам вашим, клонящимся к пользе и благу сограждан наших». По мнению Тургенева, книга, переведенная им, содержит в себе «нужнейшее учение о Познании Самого Себя, о преимуществах сего познания пред прочими и о способах к достижению оного; а вы находитесь уже при Источнике, из которого желающие утоляти жажду к познанию могут почерпать обильно учение сие. Книга сия научает человека познавать обязанности свои и его отношения, в каковых он находится к Богу, Творцу своему, к природе, яко творению, и к самому себе». Работая над переводом этой книги, Тургенев в письмах к своему другу, А. М. Кутузову, советовал «проницать» в изгибы человеческого сердца и искать там, «как наши слабости от глаз наших укрываются». Такие советы действовали на Кутузова очень сильно и, судя по его письмам из Луганского полка (в конце 1782 года)[209], наводили на него «ипохондрию». На самого Тургенева книжка Масона оказала также громадное влияние; без ошибки можно сказать, что он на всю жизнь усвоил основные выводы этого автора. По крайней мере, позже, в 1800 году, в письме к детям своим, рекомендуя им новое издание своего перевода Масона, Тургенев говорит так: «Я уверен, что она может вам принести истинную пользу. Я нравственностью своею много должен сей книге» [курсив наш]. Следующие мысли особенно врезались в душе Ивана Петровича: «Всякий, кто себя знает, гораздо ведает, коль сильно в нем господствует желание похвалы» (глава 12). Или: «Теплая и твердая молитва есть сильнейшее средство к достижению истинного о себе самом познания» (10-я глава второй части). Тургенев запомнил также и советы Масона: 1) беречься всех родов невоздержания в удовлетворении похотений и страстей своих; 2) употреблять записную книжку, в которой «все вкратце изображено быть должно, и
