представление.
– А разве вы любите бокс? – спросил он, в свою очередь.
– Не люблю, – призналась она.
– Однако вы здесь.
– Так это моя работа.
– И моя тоже, – напомнил он.
– Действительно, – согласилась Мирослава и погладила его руку повыше локтя.
– Что это было? – тихо спросил он.
– Благодарность за самопожертвование, – хихикнула она.
Морис тотчас сделал то же самое, то есть тоже погладил её руку выше локтя.
– Что это? – спросила она.
– Ответный жест, – шепнул он, наклонившись к её уху.
– С тобой не соскучишься!
– Взаимно.
И в это время появились боксёры, поздоровались и разошлись в разные стороны. С ударом гонга соперники устремились навстречу друг другу. Мирослава не отрывала взгляда от дерущихся, хотя ей и не хотелось смотреть на ринг.
Во втором тайме Хлопушин покачнулся от удара соперника и едва не упал. Трибуны взвыли то ли от ужаса, то ли от восторга.
Однако боксёр устоял и сражение продолжилось. Неожиданно для Мирославы в третьем раунде Хлопушин уложил соперника на лопатки и тот больше не поднялся. Геннадий Хлопушин был объявлен победителем.
– Что же вы сидите? – тихо спросил Морис.
– А что я должна делать? Скакать, что ли?
Он указал ей на цветы.
– А, это, – протянула Мирослава и объяснила: – Цветы я отдам ему в раздевалке.
– Вы собираетесь идти к нему в раздевалку?
– Конечно! Где же мне с ним поговорить и ошарашить его радостной вестью.
– Радостной? – не понял Морис.
– А что ты думаешь, небось боксёр будет рад, что Нины Авдеевой больше нет.
– Не знаю, не знаю, – усомнился Морис и спросил: – Где в это время буду находиться я?
– Где-нибудь поблизости, – улыбнулась она и, поднявшись с места, направилась к своей цели. Морис последовал за ней.
Мирослава влетела в коридор, ведущий к раздевалкам спортсменов, и сразу же заметила идущую ей навстречу даму в строгом тёмно-синем костюме. Детектив прикинула, что юбка дамы на двадцать сантиметров ниже колен. Туфли-лодочки на небольшом каблуке. На голове нечто старомодное. Мирослава стала вспоминать, кажется, такие причёски во времена её раннего детства называли «вшивый домик». Она вспомнила, что одна из соседок в их старом доме засовывала под волосы, чтобы сооружение не развалилось пару капроновых чулок. Интересно, что засунула в причёску та, что приближалась к ней решительным шагом. Когда расстояние между ними сократилось до трёх шагов, Мирослава ослепительно улыбнулась, сделала ещё один шаг и протянула даме свой букет из лилий и роз:
– Это вам! Просили передать!
– Кто? – спросила опешившая от неожиданности женщина, и строгое выражение её лица сменилось на растерянное.
– Право, не знаю, он остался там, внизу, – беззаботно отозвалась Мирослава.
Не давая женщине прийти в себя, она пронеслась мимо неё и постучала в первую попавшуюся дверь. Заглянула в помещение. Там никого не было. Детектив поспешила дальше. Вторая дверь, с тем же результатом. Зато за третьей дверью оказался тот, кто был ей нужен.
– Вам кого? – спросил Геннадий Хлопушин.
– Вас!
Боксёр поморщился как от зубной боли и процедил сквозь зубы:
– Надоели. Кто вас вообще сюда пропустил?
– Никто. Я сама пришла.
– Как пришли, так и уматывайте!
Только тут Мирослава рассмотрела огромный синяк под его левым глазом. «Красавец», – подумала она и развернула перед его здоровым глазом своё удостоверение.
– Что это за филькина грамота? – спросил он сердито.
– Удостоверение частного детектива.
– И чего?
– Ничего. Но если вам по душе больше придётся удостоверение сотрудника полиции…
– Не компостируйте мне мозги! – перебил он. – Говорите, чего вам нужно.
– Вы знали Нину Авдееву?
– Знал, и что?
– Как близко?
– Вас это не касается! – рявкнул боксёр. Потом внимательно вгляделся в лицо Мирославы и ответил: – Весьма близко. Я спал с ней. Вы удовлетворены?
– Пока только наполовину, – ответила она беззаботно.
Хлопушин хмыкнул.
– Как вы с ней познакомились?
– Так же, как с вами, – он бросил на неё выразительный взгляд, который Мирослава проигнорировала.
– Когда вы видели её в последний раз?
– Полгода назад.
– Вы расстались?
– Можно сказать и так, – отозвался он неопределённо.
– Вы поссорились?
– Слегка.
– Что значит слегка?
– Я объяснил ей, что она мне надоела, и попросил её избавить меня от её общества раз и навсегда.
– И она прислушалась к вашей просьбе? – недоверчиво переспросила Мирослава.
– Я очень хорошо её попросил, – с нажимом в голосе на «хорошо» ответил боксёр.
– То есть вы ей угрожали?
– Можно сказать и так, – усмехнулся он.
– Обещали покалечить?
– Ни в коем разе! – приподнял он обе руки.
– Чем же вы ещё могли запугать бедную женщину?
– Обещал обнародовать её просьбу.
– Какую просьбу?
– Нина попросила меня проучить её мужа.
– Что значит проучить?
– Вы не понимаете?
– Догадываюсь. Но хочу услышать это от вас.
– Избить его!
– Зачем?
– Он не дал ей денег на новое манто, и она хотела отомстить ему.
– Вы отказались?
– Естественно! Разве я похож на идиота?!
– По внешнему виду не скажешь, – отозвалась Мирослава.
Он криво усмехнулся.
– Но, Геннадий Семёнович, ваше слово против слова Нины Авдеевой…
– Я записал её просьбу.
– И сохранили запись.
– Да!
– Почему вы были так предусмотрительны?
– Потому, что я быстро понял, что с этой дамочкой нужно держать ухо востро.
– Почему же вы сразу не расстались с ней?
– Мне нравилось кувыркаться с Ниной в постели, – честно признался он.
– Но после её просьбы эти упражнения перестали привлекать вас?
– Точно! Я не хотел быть впутанным в грязную историю. А теперь скажите мне, что она ещё удумала?
– Ничего особенного, – проговорила Мирослава бесстрастно, – просто позволила себя зарезать.
– Что?! – буквально взвыл боксёр.
– Нину Авдееву убили.
– Кто? Когда?
– Кто, пока неизвестно. А когда, – Мирослава назвала время.
– Если вы подозреваете меня, то я только вчера в полдень прибыл из Челябинска, где провёл десять дней.
– Кто может это подтвердить?
– Тренер и все ребята, что были с нами вместе. И проводник поезда.
– Вы ехали на поезде? Но почему?
– Один ценный кадр, что ехал с нами, боится самолётов.
– Будем считать, что вам повезло. Вы дадите мне свой номер телефона?
Хлопушин уже успел прийти в себя и проговорил насмешливо:
– Дам, если вы пообещаете не домогаться меня.
Мирослава вместо ответа поманила боксёра к себе пальцем, потом подхватив его под руку, довела до двери и приоткрыла её. За дверью стоял Морис и делал вид, что поглощён нумерацией дверей.
– Кто это? – спросил Хлопушин.
– Гарантия того, что я не буду вас домогаться.
Он оценил её ход и улыбнулся. Несмотря на то что Геннадий Хлопушин был высокого мнения о себе, он понимал, что, имея под рукой такого красавца, как неизвестный ему парень, стоящий в коридоре, мало кто из женщин станет смотреть в сторону. Он продиктовал Мирославе номер
