обратно мое лицо к себе за подбородок, спрашивает у меня.
— Все хорошо, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. — Но мне правда надо умыться.
Муж отпускает меня. Я закрываюсь в ванне, пытаясь отдышаться, как будто только что бегала. Лихорадочно стараюсь придумать, что же делать дальше.
— Родная, у тебя все хорошо? — спустя целую вечность стучится ко мне Денис.
В ванне нет часов, поэтому я, включив воду, просто пялюсь на свое отражение уже которую минуту. Выходить не хочу. Совершенно. Смотреть в глаза Денису тоже.
Почему-то вчера для меня все перешло на какой-то новый уровень. Это уже не был спонтанный, разовый секс. По крайней мере, не для меня. Я начала вновь чувствовать. Слишком много. Непозволительно много. К самому ужасному, загадочному и порочному мужчине из всех, что я знала. А вранья и измен стало так много, что я не могла от них отмахнуться. Больше не получалось притвориться, будто ничего не произошло.
Я с каким-то ужасом осознала, что не уверена больше, что люблю мужа. И что вообще когда-то действительно любила. Сейчас, на фоне того, что я чувствовала к Тимуру, мои чувства к Денису казались, скорее, какой-то глубокой привязанностью, благодарностью, но не любовью.
А может быть, именно такой должна быть любовь — как наши отношения с Денисом. Ведь я ничего, в действительности, не знала об этом чувстве. Не знала, каким оно должно быть в условиях нормальности. С Тимуром было слишком сложно, неправильно. Слишком на разрыв, на уничтожение.
— Я просто плохо себя чувствую. Перепила вчера вина, — громко ответила я, не желая выходить из ванны, пока Денис не уйдет куда-нибудь.
За дверью воцарилось молчание.
— Тебе нужна помощь? — послышался напряженный голос мужа.
— Нет-нет. Мне просто нужно немного времени. Не жди меня.
Я просидела непозволительно долго в ванне, но учитывая, что Денис не прощался со мной, он, видимо, все еще был в номере. Я тяжело вздохнула и решила, что пора выходить. Обмоталась полотенцем, так как одежду из комнаты не захватила и вышла из своего убежища. В спальне никого не было, поэтому я спокойно оделась.
Денис сидел в гостиной, полностью одетый и завтракал. Как только я вошла, он повернул голову и внимательно осмотрел меня.
— Как ты?
— Нормально, — кивнула в ответ.
Подошла и села рядом.
— Ничего не хочешь рассказать? — голос и лицо мужа были мрачные и чересчур внимательные.
— Просто перепила вина, — спокойно пожала плечами в ответ.
Денис разглядывал меня несколько минут, не отрываясь, будто надеясь, что я скажу еще что-то. Потом он резко встал.
— Мне пора.
— Я полечу сегодня домой, — неожиданно даже для самой себя заявила ему.
— У тебя же билет на завтра? — еще больше хмурясь, спросил муж.
— Появились дела в галерее, — прозвучало не очень убедительно, но лучшего повода придумать так быстро не получилось.
Денис присел на корточки перед мной, взял мои руки в свои.
— Родная, ты можешь мне все рассказать. Что тебя тревожит? — мягко спросил он, заглядывая в мои глаза.
Меня тревожит то, что я предала тебя. То, что я изменила тебе. И не раз. И то, что, кажется, что я с ума схожу по Тимуру Старцеву. И это не остановить. Я не могу это прекратить.
— Ничего. Ничего не тревожит. Все хорошо, — я выдавила из себя улыбку.
Денис в итоге ушел на работу, правда, выглядел очень задумчивым и напряженным. Как только за ним закрылась дверь, я выдохнула свободнее и немного расслабилась. Даже не заметила, что я была натянута как струна рядом с мужем.
Тимур Старцев все-таки разрушил мой брак. Почти. Я была сама не своя. Не хотела, чтобы муж прикасался к моему телу, целовал. Не хотела, чтобы он находился даже просто рядом.
Я свернулась в клубочек на диване и заскулила. Ненавидя себя. Жалея себя. Проклиная.
Моя жизнь, отлаженная, равномерная, превратилась в пепелище с приходом в нее Тимура Старцева. Он не спрашивал, не интересовался моим мнением, просто брал то, что хотел, уничтожая все то, что я так упорно строила предыдущие года.
Ему было все равно на меня. На мои чувства. На мою жизнь.
Он ни разу, ни разу не заговорил о том, что действительно что-то чувствует ко мне, а между нами не только секс, а что-то большее. Поэтому я очень ясно понимала — он просто использует меня так, как ему удобно.
И, черт возьми, мое тело и сердце предавали меня, как только рядом оказывался Старцев. Я не могла сопротивляться, бороться. А может быть, и не хотела. Я жалела этого разумом, но глубоко внутри я мечтала поддаться, сдаться, стать его и быть его всегда. Но это невозможно.
Я встала и пошла собирать вещи, чтобы сесть на ближайший самолет и оказаться хотя бы в другом городе, подальше от Тимура.
В Питер я прилетела поздно вечером. Оказавшись в нашей с Денисом квартире одна, почувствовала, наконец, себя в безопасности.
Тимур далеко, Денис приедет обратно только через неделю. Я могу выдохнуть, расслабиться, все обдумать и понять, что делать дальше. А решать что-то придется. Потому что Тимур ведет себя слишком непредсказуемо и неконтролируемо. Наши отношения, секс не могут и дальше продолжаться. С другой стороны, я не понимала, как остановить Старцева, как ему противостоять. Наверное, я должна была быть сильной и не допускать всего того, что произошло, но я не была. По крайне мере, с Тимуром. Он всегда так на меня влиял, лишь он один.
Я не желала рисковать своим браком с Денисом. Потому что точно знала, что Тимур не планирует разводиться и не собирается остаться со мной. Я вообще не была уверена, способен ли он остепениться в том смысле, в котором это принято в обществе. Быть только моим, только со мной, оберегать, любить, делать счастливой. Нет, все это не про него. Он — похоть, мрак, темнота. А вместо сердца у него кусок льда.
Следующие два дня прошли спокойно. Я в основном пропадала в мастерской, несколько раз ездила в галерею, но не пробыла там и пары часов. Я писала картины как сумасшедшая, без остановки. Слишком много внутри было эмоций, путаницы и боли, а творчество помогало, спасало, позволяло выплеснуть все накопившееся.
Да, мне было чертовски больно. Я так долго бежала от этого мужчины, который уже как-то разбил мне сердце. Которому однажды я так наивно и глупо поверила. Я бежала, спотыкаясь, падая, рыдая. И смогла построить заново свою жизнь, забыть или хотя бы не вспоминать слишком часто. Я полюбила другого. Или
