Сенсор смерил прихожую придирчивым взглядом:
– Было бы откуда съезжать. Сюда и даром не каждый въедет.
– Ревность к людям унижает, но ревновать к квартире – здесь уже глубинные психологические комплексы. Не унижайся, Карлсон, ты по-прежнему лучше собаки. Хотя в том, чтобы не видеть каждое утро твою заспанную рожу, есть своя прелесть.
– Значит, это ревность меня сейчас унижает? – с подчёркнутым равнодушием уточнил Сенсор. – Тогда понятно, почему ты до сих пор не приглашал меня в гости
К сожалению, щёки Сенса разрумянились с мороза, и Лазарь не знал, насколько сильно зацепил его. Зато теперь он знал точно: ядовитые железы одинаково продуктивно работают как в коробке, так и вне её.
Лазарь небрежным жестом указал на комнату:
– Гардероба нет, так что не буду изображать из себя Амфитриона.
С верхней одеждой под мышкой, Сенсор замер у входа в зал и с вежливым изумлением обвёл глазами комнату. Для его педантичной натуры здешний разгром, как ножом по стеклу.
– Мог бы предупредить, я бы не разувался, – немного потрясённо протянул он. – Ты когда убирался в последний раз?
– О, он ещё впереди.
Лазарь поспешил набросить на мольберт замызганную простыню. В мире существовало всего две вещи, которые он не мог делать в присутствии посторонних: справлять малую нужду и заниматься живописью.
– Надеюсь, секретное мероприятия не затянется надолго. Мне ещё в одно место надо, – Сенс принялся прохаживаться по комнате с брезгливым любопытством посетителя анатомической экспозиции кунсткамеры. Он с интересом разглядывал вещи и обломки вещей, разбросанные на полу, многие из которых пришли из девяностых и являлись переходящим «приданым» квартиры.
– Не волнуйся, когда управимся, я сразу отправлю тебя в одно место.
– Если тебе интересно, я нашёл новую Игру, – как бы между прочим обронил Сенс.
Ничего не ответив, Лазарь отправился в ванную.
Пока он приводил себя в порядок, Сенсор крикнул из комнаты:
– Мальчишка лет десяти! Никогда не понимал, зачем Ведущему ребята, которые и дорогу-то сами перейти не могут.
«Затем же, зачем и пьянствующие отцы-педофилы, насилующий своих дочерей», подумал Лазарь, а вслух сказал:
– Отдай Матвею. У меня в ближайшее время ожидается нехватка времени. А чтобы копаться в мозгах малолетнего недоумка, ещё и желания.
И потом, решил он, детские инсоны – не самое лучше место для обкатки новичков. Там содом в три раза круче, чем в этой квартире.
– Матвей занят, ему Симон подкинул шабашку. Ты же знаешь, его мои находки не интересуют. И кстати, я всё-таки предпочитаю думать, что мы копаемся в душах, а не в мозгах.
Лазарь вернулся в комнату в мятых джинсах и рубашке навыпуск. Непослушные волосы он небрежно приглаживал мокрой пятернёй.
– Существование души пока никем не доказано.
– Как и инсонов, – Сенсор аккуратно перешагнул через пыльные диванные подушки, разбросанные по полу, и остановился напротив мольберта. – «Наши проблемы не оттого, что мы чего-то не знаем, а оттого, что знаем наверняка что-то ошибочное» – Марк Твен.
Лазарь принялся вправлять рубашку в джинсы.
– Ты никогда не бывал в космосе, но знаешь, что планета круглая. Или что на ней когда-то жили динозавры. Примерно две трети из того, что тебе известно об окружающем мире, ты узнал от других людей. С такой философией, Марк, можешь прямо сейчас отправляться на поиски края земли. Уверен, оттуда тебе откроется замечательный вид на трёх слонов, черепаху и... не трогай это!
Поздно – Сенсор уже приподнял за уголок заляпанную простыню. Кустистые брови задумчиво сошлись у переносицы.
Лазарь отфутболил валявшуюся под ногами подушку и подскочил к мольберту.
На холсте был изображён силуэт человека. Словно вырезанный из чёрной бумаги, человек замер в дверном проёме, осиянном изнутри ярко-белым светом. Одной рукой силуэт тянулся к незримой двери, которую собирался то ли открыть, то ли закрыть.
– Что там про черепаху? – рассеянно переспросил Сенсор, внимательно изучая полотно.
Лазарь забрал у него кончик простыни и снова накрыл картину:
– Собирайся. Нам пора ехать.
3
Обычно, когда он приезжал к Янике, то звонил ей на сотовый. Иногда она спускалась. Тогда они шли (ковыляли, в его случае) до ближайшей кофейни или просто на лавочку, и разговаривали, пока не замёрзнут или не кончится кофе. Они могли говорить о чём угодно, но никогда не касались темы, послужившей причиной самих встреч. Такое негласное табу вполне устраивало обоих. В конце концов, Лазарь приходил сюда не как психолог (хотя бы потому, что не имел для этого ни соответствующей квалификации, ни желания), а как вербовщик.
Если Янику не пускал отчим, приходилось возвращаться ни с чем. С другой стороны, именно благодаря отчиму, с ней удалось наладить контакт. Тот, кто скажет, что самоубийцы не боятся смерти, просто никогда не бывал в их шкуре. Самоубийцам страшно умирать точно так же, как и всем остальным. Но ещё страшнее возвращаться обратно. Туда, где тебя ждут родные и близкие, с одним вопросом на устах: «зачем»? В отличие от других, вопроса «зачем» Яника совсем не боялась. Лазарь прекрасно понимал, что она спускается к нему, лишь бы не сидеть дома с отчимом, поэтому приезжал всегда под вечер, когда Калим возвращался с работы.
Но сегодня всё получилось иначе. У подъезда Лазарь, как обычно, позвонил Янике, и она попросила подняться.
– Подняться? – усмехнулся Сенсор. – Вы уже зашли так далеко?
– Её «не»-предок на работе, – Лазарь принялся набирать на замке старую добрую комбинацию кода. Есть вещи, которым лучше не меняться. – В разговоре используй паспортные имена. Она Катя, я Ваня, ты... ну, если назовёшься Сенсором, будет даже забавно. Запомни: она пока ничего не знает о наших играх.
– Но скоро узнает, так ведь? – подмигнул Сенсор.
Замок щёлкнул, дверь открылась.
4
На пороге до боли знакомой квартиры их встречала симпатичная рыжеволосая девушка, совсем не похожая на свой инсоновый прототип, каким его запомнил Лазарь. Со времени их последней встречи Яника похорошела и набралась сил. В сравнении с инсоновым двойником, иссушённым жаждой, истощённым ранами и опустошённым морально, это были два совершенно разных человека. Какими, по сути, они до сих пор и являлись.
– Привет, – поприветствовала она гостей и отступила в сторону. – Разувайтесь, проходите.
Ещё одним отличием от сестры-близняшки из инсона было то, как держалась хозяйка этой квартиры. Неуверенно и чуть зажато. Ничего удивительного: в своих инсонах люди действуют быстрее и решительнее, чем в жизни, ведь все решения сначала принимаются там.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
