Кроме них, у него ничего не останется. Но прежде, чем наступит конец всему, у него осталось несколько минут, чтобы насладиться цветочным ароматом ее кожи, теплым дыханием, скользившем по его телу, полюбоваться милым лицом. Его жизнь была и так достаточно суровой. Он не знал, вынесет ли приговор судьбы прожить без Мег еще лет пятьдесят или больше.
Он не знал, сможет ли вынести разлуку, но тем не менее собирался поступить так, как замыслил. Последние десять дней он только и делал, что уговаривал себя поступить должным образом, и только поглядите, куда это привело. Прошедшая ночь лишний раз убедила его в правильности принятого решения. Он поддался соблазну, пришел к Мег, и позвал ее, и она пришла без колебания, не задавая вопросов, ничего не требуя взамен, только с чертовым признанием в любви.
И все прошло просто идеально. Нет, он неправильно выразился — в жизни нет совершенства. Он как будто попал на небеса. Недаром французы называют это блаженное состояние le petit mort, маленькой смертью. Заниматься любовью с Меган было похоже на взрыв, когда все, что ты знал и чувствовал в прошлой жизни, воспламенилось и сгинуло в вечность; это была своего рода смерть, но смерть торжествующая. Ничего, что он испытывал до сих пор, не могло сравниться с тем, что принесла с собой эта благословенная ночь.
Девушка что-то пробормотала и потерлась лицом о подушку, улыбнувшись во сне. Этану до смерти хотелось притянуть ее к себе и обнять, прижать к сердцу, его руки дрожали от желания прикоснуться к ней, но он продолжал лежать неподвижно, продлевая свои мучения. Но затем его терпение лопнуло и он встал с кровати, чтобы не поддаться искушению.
Мег издала слабый звук протеста, протянув руку к тому месту, где только что лежал Этан. Но она не проснулась, почувствовав лишь во сне, что он ее покинул.
Вещи Этана бесформенной кучей лежали у его ног. Он быстро оделся, ни на миг не отрывая глаз от лица спящей Меган. Под ее подбородком он заметил розовое пятнышко, любовную метку, которую он оставил прошлой ночью. И ему вдруг страстно захотелось, чтобы этот знак любви остался с ней навсегда. Чтобы каждый раз, взглянув на маленькое пятнышко, она вспоминала о мужчине, который его оставил. Пускай она вернется в большой мир, снова будет распоряжаться своей жизнью и все, что с ней случилось в доме Этана, будет казаться ей далеким сном, — у нее останется хоть что-то на память о нем.
Налетел легкий ветерок и раздул легкий муслин занавесей, и те затрепетали вокруг Этана. Он почувствовал приближение рассвета, а с ним и раскаленного дневного светила. Прошло немало времени с тех пор, как его лицо согревали теплые солнечные лучи. Может быть, Сальваторе прав, и Этану следует вернуться на остров. Может быть, там он позабудет о ней навсегда.
Это не заняло много времени. Его пальцы проворно двигались, не обращая внимания на острую боль от сотен шипов. Мег продолжала спать, когда он вернулся в спальню и раздвинул легкие белые занавеси. Она лишь слабо улыбнулась во сне, когда он усыпал кровать лепестками сотен белых цветов, и их запах расплылся в комнате, смешавшись с ее собственным душистым ароматом и тяжелым, чувственным запахом секса.
Этану хотелось обладать ею посреди этого буйства сливочно-белых лепестков. Он хотел лежать с ней на ложе, усыпанном цветами, вкушая как ее тело, так и душу. Его желание было столь велико, что у него не осталось выбора. Он тихо вышел из комнаты.
Он прошел в комнату с компьютерами, снова окунувшись во тьму, приветствуя ее всем сердцем. Свечи давно выгорели, но Этан уверенно двигался во мраке, он без труда нашел высокое, похожее на трон кресло, и опустился в него. За ним повсюду следовал легкий цветочный запах, присущий Меган, казалось, он впитался в его кожу, волосы и руки. Снова очутившись в знакомой обстановке, Этан точно уяснил себе, что он должен предпринять. Он только не знал, хватит ли у него на это сил.
Он наклонился вперед, спрятав лицо в ладонях. Длинные волосы свелись вниз, скрыв Этана за душистым занавесом, пропитанным ее ароматом. Он задрожал от боли.
Меган осталась одна. Ее окружал запах цветов, и все же она чувствовала себя покинутой. Даже не коснувшись пустого места на кровати, она знала, что Этан ушел.
Комната купалась в коралловом свете близящегося рассвета. Мег села на кровати, поежившись от утренней прохлады, взгляд остановился на цветах. Ее охватило странное чувство, на глазах неожиданно выступили слезы. Стоило ей протянуть руку к шелковому белому лепестку, как на ее пальце блеснул золотом тяжелый перстень с изображением бога Януса.
Мег плотнее укуталась в покрывало. Она пыталась уверить себя, что для беспокойства нет причины. Все дело в том, что Этан не выносит солнечного света. Что с того, что она разглядела его лицо? Они занимались любовью в кромешной тьме, и тогда она вдруг поняла, что для Этана темнота значит намного больше, чем просто защита от внешнего мира. Он прятался во мраке вовсе не от Меган, он пытался скрыться от самого себя.
К тому же он оставил ей цветы. Целый сад цветов, душистое покрывало из лепестков, рассыпанных по кровати. Почему же ее не покидала тревожная мысль о том, что таким образом Этан хотел сказать ей последнее «прощай»?
С тех пор, как Мег поселилась в странном доме Этана, она потеряла ощущение времени. Ей нужно было успокоиться и попробовать заснуть, но сон бежал от нее. Тогда она подумала, что слишком счастлива, чтобы тратить восхитительные часы рассвета на бесполезный сон. Она не могла дождаться, когда же Этан снова придет и обнимет ее. Когда она сможет, наконец, к нему прикоснуться.
Обычно Сальваторе приносил ей завтрак поздним утром, а затем переводил ее в другую комнату. Судя по звукам, доносившимся из голодного желудка, время уже близилось к полудню, а старый слуга не появлялся, дверь в ее комнату была накрепко закрыта. Тогда Мег начали обуревать сомнения, появились первые ростки тревоги, омрачившие ее радостное настроение и отличное расположение духа.
В ярком дневном свете сад уже не выглядел столь загадочным. Белые цветы смотрелись просто и обыденно, а в пруду не переливалась алмазами полная луна. Меган вышла в сад и задумчиво оглядела высокую изгородь, примериваясь, не сможет ли перепрыгнуть через нее, когда в дальнем уголке промелькнул знакомый силуэт Джозефа.
Она осторожно пробиралась через буйные зеленые заросли, радуясь, что не надела одно из развевающися прозрачных платьев. Острые шипы розовых кустов цеплялись даже за ее плотные джинсы, а воздух был таким неестественно холодным, что Мег похвалила себя за то, что накинула теплый свитер.
Джозеф трудился возле большого куста белых роз, и казалось, не замечал ее приближения, но Мег была уверена в обратном. В течение долгого времени он отсутствовал в саду. То, что он появился именно сегодня, не могло быть простым совпадением.
