— Да, Мари.
Он наклоняется к самым губам. Чтобы расслышать.
И сердце начинает бешено колотиться вопреки всему здравому смыслу.
— Я не хочу быть здесь. Пожалуйста.
— Хорошо, — неожиданно кивает, а складка между бровей становится еще более глубокой. — Я распоряжусь приготовить для тебя комнату на женской половине. Но и там не отойду от тебя ни на шаг! Ты права, Мари. Ты не должна быть в спальне мужчины.
46 Глава 46
* * *
Я снова прихожу в себя, сразу же чувствуя острый укол в вену.
Теперь это был настоящий сон. Не то странное беспамятство, что только отбирало силы.
Даже чувствую себя так, что хочется просто потянуться и вскочить с постели.
И в этом сне…
Меня будто несли куда-то на руках, прижимая к крепкой груди.
И его голос.
Он говорил со мной.
Шептал самые невообразимые вещи.
О том, как любит. О том, что не отпустит никогда. О том, что я для него дороже жизни…
Но это был лишь сон. Я знаю наверняка.
Таких слов не говорят женщинам. Даже самым любимым женам. То, что я слышала, было за гранью. Странный сон. Странные слова. Даже вся моя девичья влюбленная фантазия не придумала бы такого! И уж тем более, это не мог быть он.
Но сон продолжается.
Распахиваю глаза, жмурясь от яркого света.
Другая комната. Очень светлая. Везде белый перламутр. Невероятно красивая лепнина на стенах. Мебель белого дерева. Изящная. Выпиленная так, будто не дерево, а настоящее кружево. С изогнутыми ножками.
Я помню эту комнату. Еще с тех пор, как убиралась на женской половине. Лора тогда сказала, что ее Бадрид приготовил для жены.
И он по-прежнему рядом.
Хмурится. Смотрит в лицо с волнением. Все так же держит за руку.
Такой же усталый. Измотанный, как и в первый раз, когда пришла в себя. Правда, лицо уже не такое серое. Или мне кажется, потому что тогда в комнате было слишком темно?
— Все в порядке, — перевожу взгляд на голос.
По другую сторону от постели стоит мужчина.
Кажется тех же лет, что и Бадрид. Но выглядит моложе. И очень свежим. Красивый. Другой красотой, не такой, как хозяин этого дома и, увы, моей жизни. Более мягкой, что ли. Чувственной. И одновременно не менее мужественной.
И он улыбается. А улыбки Бадрида я почти и не видела. Разве что тогда, когда он впервые оказался в нашем доме. Да и то. Это была лишь легкая тень. Хоть тогда она ударила по мне с такой силой, что затмила солнце.
— Никаких осложнений я не вижу.
Он притрагивается в моему лицу. Оттягивает веко глаза вниз.
И я слышу тихий, почти неслышный рык Бадрида. И как теперь он сжимает мою руку. Будто в тисках.
— Я должен проверить, — пожимает плечами, улыбаясь мне.
— Ну, что, красавица? Пришли в себя? Вы всех нас очень напугали. Но больше всего моего друга. Он никак не хотел поверить, что с вами все в порядке. Грозился разнести весь местный медицинский центр. Это счастье, что вы очнулись. Иначе он, кажется, всех бы нас перестрелял за вас!
Не верю. Неужели?
С изумлением перевожу глаза на Бадрида. Но тот лишь сжимает челюсти. Так сильно, что я слышу, как хрустят зубы.
Зато доктора, похоже, его грозный вид и сам Бадрид нисколько не пугает.
Он продолжает все так же широко улыбаться.
— Анализы еще посмотрим, но, думаю, причин для беспокойства нет. Отдых, никаких волнений и нагрузок, еще, пожалуй, дня три постельного режима. Осторожно возвращаться к еде. Я пропишу диету на первую неделю. Массаж. Обязательно массаж. Пришлю девушку. Она в этом мастер. А дня через три уже рекомендую неспешные прогулки по свежему воздуху. Сейчас меня больше беспокоишь ты, Бадрид. Сколько ты не спал? Почти неделю? Ты скоро шататься начнешь. Выспись. И, пожалуй, я выпишу тебе что-то общеукрепляющее.
— За меня не беспокойся, Авдеев, — цедит Бадрид, просто выпивая меня глазами. Вонзается взглядом так, что, кажется, способен пробурить глазами насквозь.
— Меня так просто не свалить.
— Как знаешь. Но постельный режим я бы рекомендовал обоим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Следи за языком, Тимур, — рычит, не отводя от меня взгляда. — У меня еще хватит сил на то, чтобы вышибить из тебя все твои оставшиеся в жизни слова.
— Бадрид. Я ни на что не намекаю.
Кажется, и это рычание совсем не пугает этого человека. А я бы на его месте уже бы в комок скрутилась.
— Кто виноват, что это у тебя такие мысли? Я имел в виду, что тебе просто необходим отдых. И хочу напомнить, что проблем сейчас выше крыши. Тучи над вашей империей сгустились. Арман и Давид делают все возможное. Но этого мало. Нужна и твоя крепкая рука. И твои мозги.
— Не здесь, — цедит Бадрид. — О делах в другом месте. Потом.
— А где? Ты же ни на шаг от нее не отходишь! Тебя даже в коридор невозможно вытащить!
— Иногда есть вопросы поважнее бизнеса.
— Это не просто бизнес, Бадрид, — лицо доктора мрачнеет. Становится суровым.
— Вы можете потерять все. Все, понимаешь? Положение, власть, репутацию, в конце концов! Сейчас как никогда вам нужно собраться и действовать на максимуме возможностей! А тебя нет! И ты никого не желаешь слушать!
— Не лезь не в свои вопросы, Тимур. Ты мне друг. Но это мое дело.
— Твое. Конечно твое, кто же спорит! Но, может, друзья для того и нужны, чтобы иногда говорить о том, чего не желаешь слышать? И вся эта ситуация… В принципе… Ты ведь сам все понимаешь. Это скандал, Бадрид! Я-то молчу. Но и у стен есть глаза и уши. Если узнают, из-за чего Багиров плюнул на свое дело…
— Я сказал. Не лезь…
Его лицо превращается в жесткую маску.
Жилы на шее надуваются.
Даже мне понятно.
Еще одно слово, и доктору сильно не поздоровится!
И он понимает.
Молча кивает и просто уходит.
А мне страшно. Страшно оставаться вот с таким Бадридом наедине.
Особенно учитывая, что я нарушила его волю. Правила. Пыталась сбежать! Мне ли не знать, что Багиров ничего не забывает и не прощает?
А еще… Еще все это просто не укладывается в голове!
Он не спал неделю? Я провалялась в беспамятстве так долго? И правда? Правда не отходил от моей постели?
Нет! Это нереально! Понятно, что имел в виду этот доктор.
Я выкуп. Ради любой женщины, даже жены мужчина не бросит семейное дело. Тем более, когда там проблемы.
А то, что он так носился именно со мной…
Это и правда. Хуже, чем скандал! И дело даже не во мне. А в том, какое положение я занимаю. В его жизни. И теперь уже в обществе!
Я не дышу.
Смотрю в черные, пронзающие меня насквозь глаза.
Ловлю каждую новую морщинку у глаз и вокруг рта. Каждый залом на его красивом мужественном лице.
Словно не неделя, а несколько лет прошли.
И все же сердце замирает.
Возможно, эта комната на женское половине не означает ровным счетом ничего. Быть может, это только для доктора. Не афишировать, кого ему приходится лечить. Иначе он мог бы и не согласиться.
Что мне сулят сейчас черные омуты?
Бадрид молчит.
Только вижу, как крепко сжаты челюсти.
Как раздуваются жилы на его шее.
Как бешено бьется вена на виске.
Я пришла в себя.
Опасность больше не угрожает моей жизни.
И вот сейчас…
Кто знает, какое наказание он способен на меня обрушить?!
Бадрид Багиров способен устроить настоящий ад! Армагеддон!
Но он молчит.
Только все так же держит за руку.
Так же нанизывает меня на свой прожигающий взгляд, как на гарпун.
И только его грудь ходит ходуном. Выдавая бешеный накал эмоций. Которых никогда не прочтешь по всегда почти бесстрастному лицу.
— Мари…
Его голос звучит рвано. Надтреснуто.
Рука сжимает мои руки так сильно, что по всему телу проходит разряд тока.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И время будто останавливается.
Вот так.
Пока молчание.
Глаза в глаза.
И словно сметается все прошлое.
