Как указывал впоследствии Николай Александрович, ему внушили, будто своим отречением он спасает страну от крови и междоусобицы. Но кровь уже лилась потоком — в Петрограде было убито 1400 человек, погромы с истреблением офицеров произошли в Гельсингфорсе, Кронштадте.».
Обманутый, проигравший, растерянный, поникший Николай II после пережитого потрясения, пожалуй, не знал, что дальше делать, и решил сделать нелепый трогательный вояж в Могилёв, в ставку — «чтобы попрощаться со своими подчинёнными, которые проработали под его руководством почти два года», — а теперь многие предали его. Ему разрешили это сделать.
В конце этой главы можно ответить и на «невинный» вопрос Семёна Резника из США о Февральской революции: «Какую же роль в этих событиях играли евреи?»
Можно ответить — «небольшую»: только организовали голод в начале 1917 г., который сыграл роль спички всего революционного пожара, организовали и возглавили второй центр власти в России — Совет рабочих и солдатских депутатов, и «не высовываясь» руководили через Керенского, Милюкова и прочих масонов Временным правительством. И ещё, — разве С. Резник не знает, что еврейский политический авантюрист Гельфанд-Парвус в марте 1915 г. получил от правительства Германии первый миллион марок для осуществления революции в России, и эти деньги уже «подогревали» бунтарство рабочих, а летом 1916 г. он получил ещё 11 миллионов марок, и этим деньгам ещё предстояло в этом году сыграть свою коварную трагическую роль. Картина получилась интересной — одни евреи представляли и продвигали в России интересы Германии, а другие — интересы Англии и США. Германское руководство было заинтересовано организовать через «низы» смуту, беспорядки, чтобы российское руководство занялось внутренними делами, и под угрозой очередной революции вышло из войны, освободив этим Германии большие военные ресурсы для войны на западном фронте. А англичане и американцы смотрели глубже — решали сразу несколько задач, главная из которых — совершить государственный переворот, свергнуть российскую монархию и поставить своё правительство, которое будет продолжать бессмысленную войну против Германии.
Еврейский историк Я. Рабинович об этом периоде отметил: «В создавшейся ситуации переходного периода в России наиболее влиятельной силой в еврейской среде стало сионистское движение. Уже в первых числах марта 1917г. в резолюции сионистов сионистского собрания в Петрограде было сказано: "Русское еврейство призывается всемерно поддерживать Временное правительство, а также — к бодрой работе, сплочению и организации в интересах расцвета еврейской народной жизни в России и к национально-политическому возрождению еврейской нации в Палестине. Горе нам, если мы упустим этот исторический момент"». То есть оценка исторического момента еврейскими мудрецами была быстрой и адекватной.
«4 марта. А все-таки оно грандиозно, это падение династии Романовых. 14 лет я проклинал Александра Третьего, 23 года — Николая Второго, и вот теперь дождался падения династии.», — ликовал идеолог С. М. Дубнов, именем которого назван сегодня еврейский университет в Москве.
«Смертный приговор, объявленный мировым еврейством Русскому государству в октябре 1913 года через еврейский журнал «Гаммер», был приведен в исполнение 2 марта 1917 года. Февральская революция была сделана, бесспорно, русскими руками. Руки были русские, но мозги-то — еврейские. Если бы евреи не укрылись в то время за широкую русскую спину и въявь показали себя народу до революции, то никакой революции не было бы. — За евреями никто бы не пошел против царя. А за русской "патриотической" Думой за "лучшими" русскими людьми, спасавшими Россию от "предательского правительства", ринулось всё стадо российское.
Но как только русское ослепление и русская дурость осуществили еврейское задание, как только свергнута ненавистной еврейской державе власть Русского Царя, тотчас эта власть попала в цепкие когти хищного еврейства, которое оказалось тут как тут и сразу наполнило своими Гоц- либерданами, Рошалями, Нашатырями, Иорданскими и Шнейдерами все правящие комитеты — рабочие, крестьянские, солдатские, казацкие и иные», — отметил реальность и подытожил в своей работе «Войны темных сил» (М.2002 г.) Николай Марков.
Кстати, опять закономерно встает вопрос — а чем в это время занимался «выдающийся» еврейский теоретик и активный террористический деятель Бланк-Ленин? Почему его не видно было во время этих событий? Почему не участвовал? Где он был? Ответы на эти вопросы, а также — куда вели «российское стадо» его различные новые «пастыри» — мы рассмотрим в следующих главах.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Первый месяц новой власти в России
3 марта Временное правительство было сформировано. В этот день Милюков объявил о том, что в России решено установить конституционную монархию, и что Великий князь Михаил Александрович будет регентом. Но замученные войной и пропитанные большевистской агитацией солдаты, не вникавшие в мудрёные планы заговорщиков и которые любого царя уже органически не воспринимали в принципе, и не важно было — какого он имени и отчества, взбунтовались.
«Заявление Милюкова вызвало бурю негодований всех солдат и рабочих, собравшихся в Таврическом дворце», — удивлялся Керенский. Реакцию народа в Таврическом дворце посчитали случайной и рано утром 4 марта на Варшавском вокзале в Петрограде Гучков и Шульгин зачитали перед толпой солдат и рабочих отречение царя от престола — толпа бурно ликовала. Но, когда они дочитали свой исторический документ до места, где говорилось о передаче власти брату царя, то толпа резко перешла в ярость, и оба революционера еле унесли ноги через боковые двери вокзала.
В Думу стали также приходить возмущённые телеграммы из разных городов страны. Думцы поняли, что они что-то не просчитали, и задумались — что делать дальше. После прочтения телеграмм вспоминал Керенский: «Воцарилась мёртвая тишина. Здесь мы находились в центре борьбы, а огромные пространства страны попали в руки абсолютно неизвестных людей!».
Третий раз произошло то — чего боялись заговорщики больше всего, что после зажжения бунта пламенный процесс выйдет из-под их контроля, можно вспомнить слова Керенского в период подготовки: «Все согласились с тем, что "Прогрессивный блок" должен предпринять немедленные меры для предотвращения революции снизу».
Основная дискуссия по вопросу — «что делать дальше» развернулась в узком кругу в 11 часов 4 марта на Миллионной улице, где были Родзянко, Милюков, Львов и Керенский с одной стороны, а с другой — брат Николая II великий князь Михаил Алексеевич. Часть заговорщиков уже боялась захваченной власти, ответственности и готова была столкнуть её великому князю Михаилу Алексеевичу, а сами попытаться влиять на управление страной из-за кулисья, так привычнее и спокойнее. Мнения заговорщиков разошлись. П. Н. Милюков убеждал Михаила Алексеевича взять всю власть и установить конституционную монархию. Но Родзянко был радикальнее и решительнее. «Родзянко заявил, что вступление на престол Великого князя невозможно», — вспоминал Керенский.
Керенский как принципиальный масон был против варианта сохранения монархии в любом виде, и именно он самым убедительным образом отговаривал князя, пугая страшными кровавыми картинами народного восстания, и в конце концов и «убедил» его в необходимости созыва Учредительного собрания, надеясь, что до начала работы Учредительного собрания «воды утечет много» и ситуация измениться. В результате этой дискуссии князь объявил, что примет трон только по просьбе народа, т.е. — Учредительного собрания, чтобы была легитимность, и объявил свой Манифест:
«Твёрдое решение воспринять в том лишь случае Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому всенародным голосованием через представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского».
«Отречение государя потрясло многих, и, в особенности, армию. Но ещё глубже взволновало решение великого князя отказаться от регентства и объявление, что будущий способ правления будет определён всенародным голосованием», — вспоминал Н. В. Вырубов. — «Это отречение и отказ его брата. обезглавили государство и упразднили сознание державной власти. Никакой другой формы управления страной предусмотрено не было, и нескольким ответственным деятелям пришлось спасать страну, создав вначале Временный комитет, а затем Временное правительство». Как видим — масон Вырубов представил своих как «спасителей» России.
Стоит сделать небольшую паузу и обратить внимание — когда 2 марта в поезде произошло отречение Николая Второго — это ещё не была революция, ибо монархия сохранялась — ведь Николай Второй отрекался от власти в пользу своего сына и родного брата. Поэтому с учетом нажима на императора и организованной ситуации вокруг него — это событие можно назвать дворцовым переворотом. А вот отказ под нажимом Керенского и его компании от власти Михаила Романова 4 марта в пользу Временного правительства и Думы до созыва Учредительного собрания — это уже революция, ибо это принципиальная смена формы и сущности власти, — отказ, пусть якобы и временный, от монархии. Это была масонская революция с помощью хитрости.
