Читаем без скачивания Кекс в большом городе - Дарья Донцова

– Здравствуйте.

– И вам хорошего вечера, – ответила одна из теток, толстая блондинка со спицами в руках.

Остальные дамы промолчали и начали меня разглядывать.

– Простите, не подскажете, где живет баба Катя? – задала я блондинке вопрос.

– А вы кто будете? – полюбопытствовала брюнетка, сидевшая слева. – Похоже, не из наших, не из мурашкинских.

– Из Кочетовки небось, – слегка пьяноватым голосом высказалась самая тощая особа.

Блондинка презрительно скривилась:

– Молчи лучше, Райка, вечно дурь несешь! В Кочетовке больница большая.

– И че? – не сдалась пьянчужка. – Бабка лучше лечит!

– Из Москвы приехала, – решила я набить себе цену.

– Из столицы? – уточнила блондинка.

– Именно так. Зубы сильно болят, вот посоветовали сюда приехать.

– К бабе Кате?

– Верно.

– А номера квартиры не знаете?

– Увы, нет.

– Так и нам он неизвестен.

На секунду я оторопела, но потом воскликнула:

– Вы шутите?

– Не-а, – отозвалась брюнетка.

– Но мне нужно к бабе Кате!

– Идите спокойно, мы тут при чем. Я Лариса, рядом Лера, там Рая, никаких Кать среди нас не имеется, – откровенно издевательски сообщила блондинка.

– Я думала, вы соседки…

– И че? – вновь влезла в разговор поддавшая Рая. – Скажем тебе квартиру, а че окажется? Из налоговой ты? Загребут бабку за незаконную деятельность. Вона! Из Москвы приперла! А то у вас тама врачей нет! Врешь, собака! В столице у гадов полно чего имеется, катаетесь кошками по мягкому дивану, все богатые, кровь из деревенских пьете! Сами не работаете, огорода не держите, утречком глазенки продерете и в магазин, за яйцами, мясом, хлебушком. А кто вам все это приготовил, а? Кто о тунеядцах позаботился? Кто? Мы, убогие, всю жизнь в навозе по уши!

В голосе пьяницы послышались истерические визгливые нотки. Блондинка встала, потянулась и, сказав:

– Отдохнуть не дадуть, только на скамеечке сядешь, припруться да шабаш затеють, – ушла в дом.

Брюнетка проделала тот же маневр, правда, молча, последней подхватилась исходившая злобой Раиса.

Я села на скамеечку. Ладно, сейчас передохну и пойду звонить в квартиры, конечно, наслушаюсь много «приятного», но другого выхода нет.

– Тетя, – сказал тоненький голосок, – чего сидишь?

Я повернула голову, около скамеечки стоял донельзя замурзанный ребенок. Мальчик это или девочка, понять было тяжело.

– Чего сидишь? – повторил малыш.

– Сейчас уйду, – пообещала я.

– Чего сидишь? – не успокаивался ребенок.

– Зубки болят, – попробовала я перейти к понятной крошке аргументации.

– Их надо чистить!

– Правильно!

– Щеткой.

– Точно.

– Вот так: вжик-вжик.

– Согласна.

– Зубной пастой! Неужели не знаешь?

– Спасибо тебе за заботу, никогда не забываю чистить зубы.

– Тогда почему болят?

– Ну… наверное, дырочка получилась, – ответила я, надеясь, что ребенок отвяжется, – теперь надо к доктору идти.

– Не надо, – затряс кудлатой, грязной гривой бесполый отпрыск, – не ходи! Там больно! Машинка у-у-у!

– Зубки лечить надо, иначе хуже станет, – машинально поддержала я разговор.

Деточка подняла вверх тонкую ручонку и пальчиком с обгрызенным ноготком ткнула в окно второго этажа.

– Видишь занавесочки с цветочками?

– Конечно.

– Там баба Катя живет, она зубки без машинки чинит!

Я вскочила на ноги.

– Спасибо, милый!

– Меня Аня зовут.

– Еще раз огромное спасибо! – воскликнула я и пошла в подъезд.

Никогда не следует сдаваться! Если кажется, что жизнь загнала тебя в угол, не стони, не плачь, не принимай радикальных решений. Лучше ложись спать, и утром ясно увидишь выход из патовой ситуации. Судьба играет с человеком, сначала заводит его в глухую комнату без окон и дверей, а потом указывает на кирпичик, вытащив который вы проделаете дыру в стене. Главное, не падать духом!

Глава 23

Дверь в квартиру бабы Кати оказалась незапертой. Я стукнула кулаком в нее, и она тихо открылась. Я вошла в узенький коридорчик, в нос ударил странный запах, не противный, просто необычный, похожий на аромат корицы или ванили.

– Здравствуйте! – закричала я.

– День добрый, – донеслось из комнаты, – кто там у двери шуршит? Входи, не бойся, в зале сижу.

В голосе хозяйки не было ни злобы, ни раздражения, и, похоже, мне сейчас отвечает молодая женщина, ничего старушечьего в тембре нет. Хотя вполне вероятно, что у бабы Кати имеется внучка, которая ухаживает за престарелой бабушкой.

– Чего маешься, иди смело, – поторопил звонкий девичий голос, – нет тут собак кусачих.

Я послушно выполнила приказ и вошла в прохладное помещение. Мебель в нем была далеко не новой. Стол, два кресла, диван и пара стульев. Похоже, купили в семидесятых годах прошлого века, тому же времени принадлежал и крохотный приемник, стоящий на книжных полках. В углу висело несколько икон, около них теплилась лампада, и я поняла, чем таким необычным пахло в прихожей: там витал тот же аромат, что в церкви.

Невысокая, сухонькая старушка, сидевшая в кресле с журналом в руках, подняла на меня глаза и звонко спросила:

– Ну? Чего случилось?

Я слегка растерялась. Во-первых, я представляла бабу Катю древней, толстой, замотанной в черный платок мегерой; во-вторых, я и предположить не могла, что ведьма станет читать журнал, посвященный домашним животным; в-третьих, изумлял голос, он, по идее, должен был принадлежать молодой женщине, у старух, как правило, «надтреснутые» связки.

– Никак онемела? – усмехнулась баба Катя. – Отомри! С чем явилась? Кто прислал, ну? Если просто так зашла, то уходи, недосуг ерундой заниматься.

– Зубы болят, – ляпнула я.

– Ага, – протянула странная бабка, – ну садись, вот сюда, на стульчик, глянем, в чем беда.

Я умостилась на указанном месте, старуха легко встала, приблизилась ко мне и поинтересовалась:

– Ну и где плохо? Справа?

– Слева, – продолжала я врать.

Баба Катя хмыкнула.

– Ясненько! И сильно мучает?

– Да.

– Дергает?

– Точно, – закивала я, – прямо сил нет терпеть!

Пока что разговор складывается замечательно, ведьма не заподозрила ничего плохого, она сейчас станет совершать некие дурацкие обряды: пошепчет на воду, даст мне попить, поводит зажженной свечкой вдоль тела, пробубнит заклинанье. Я, естественно, радостно воскликну: «О, спасибо, помогло! Дайте передохну у вас минуточку».

Похоже, старушка добрая, и, думаю, она, как большинство пожилых людей, небось любит поговорить…

– Значит, совсем тебе плохо? – улыбаясь, констатировала бабушка.

– Ага, – подтвердила я.

В ту же секунду в мою челюсть вонзился отбойный молоток, раскаленное сверло принялось вгрызаться в десну. Я схватилась за щеку, из глаз посыпались слезы.

– Скрутило? – участливо продолжала старушка.

– М-м-м, – простонала я, не в силах вымолвить ни слова.

– Вот теперь верю, – кивнула баба Катя, – сразу видно, схватила зубница за корень. А до этого ничегошеньки не мучило, или я ошибаюсь?

– М-м-м, – закивала я.

– Вот и славно, – вздохнула бабушка, отходя от меня.

Сверло выдернулось из десны, я судорожно стала ощупывать руками внезапно переставшую болеть челюсть.

– Кто же ты будешь? – по-прежнему крайне приветливо осведомилась баба Катя. – Как звать-величать?

– Виола Тараканова, – прошептала я, боясь, что зубодробильная машина снова оживет в моем организме.

– Ну а мое имечко знаешь?

– Да.

– Откуда?

– Лидия Сергеевна сказала.

– Это кто ж такая?

– Соседка ваша по бараку в Буркине.

– Ах Лидка! Ну и зачем ты пожаловала? Только не ври, – покачала головой бабка Катя, – еще раз про зубы сбрешешь – и уйдешь навсегда больной, ни один врач не поможет. Очень уж я лгунов ненавижу, от них все беды.

– Я не хотела вас обманывать.

– Да ну? Чего ж про зубы наплела?

– Э… э…

– Думала, их не видно, не полезет бабка в рот, не станет там шуровать, не поймет правду.

– Э… э… э…

– Так?

– Верно, – кивнула я.

– Дурочка, – ласково укорила баба Катя, – я болезнь чувствую, часто помочь могу, но иногда не берусь, а знаешь почему?

– Нет.

– Каждому человеку Господь свой крест определил, если лечить возьмусь, то божью волю порушу. Создатель, допустим, для Вани страдания заготовил, думал, тот помается и через это умным станет, и тут я со своими травками. И что? Испортила божью волю, на чью голову гнев упадет? Уж не на Ваньку, на бабушку ляжет. А на мне и так грехов как на собаке репьев, лишний ни к чему. Ты вот, ежели заболела, не рыдай, а подумай, с какого размышления тебе Господь милость оказал, ну почему недуг послал?

– Хороша милость! – воскликнула я. – Что вы такое говорите? Кого радует от боли мучиться и по больницам мотаться!

– Эхма, – тяжело вздохнула баба Катя, – не с той стороны глядишь. Давай по-простому объясню. Вот пьет мой сосед и жену бьет, хорошо это?