скорости больше ста километров в час. Я сказал:
– Хочешь со мной потягаться, сука?
Я прижал ее к обочине, и она покатилась в кювет. Думаю, она усвоила урок – если осталась в живых.
Я продолжал фантазировать про изнасилования и убийства, но в реальности моя сексуальная жизнь ограничивалась парой подружек, изредка случайными попутчицами и собственной ладонью. Я подсаживал только тех девушек, которые, судя по виду, действительно куда-то ехали, имели при себе хоть какие-то вещи и сразу говорили, куда направляются. Девиц без багажа я не брал. Это практически всегда были шлюхи, желающие поживиться за чужой счет, и я боялся, что сорвусь, когда они покажут свое истинное лицо. Именно так погибли Клаудия, Синтия и Лори.
Иногда я занимался сексом со своими попутчицами, иногда нет. Я старался обращаться с ними хорошо, даже разрешал курить в кабине, хотя ненавидел запах дыма. Угощал их в кафе на стоянках, потому что многие подолгу ничего не ели. Если им нравился жесткий секс, я позволял его себе, но в разумных пределах.
Месяц шел за месяцем, и мне становилось все труднее сдерживать свою тягу к убийству. Но пара минут наслаждения не стоили того, чтобы потом долго тревожиться, что меня поймают, пугаться любой тени и не спать по ночам.
Однажды я взял и оставил свой грузовик в Якиме, а сам поехал в Спокан проведать бывшую жену и детей. Я хотел подарить Джейсону, Мелиссе и Кэрри батут, о котором они давно говорили.
Я припарковался возле их дома и подождал, пока они меня заметят, а потом вылез, чтобы обнять их и поцеловать. Я понял, что все это время ужасно скучал по детям. Они не знали, что я серийный убийца. Для них я был просто их отцом.
Я сказал, что у меня не было времени упаковать подарок. Им было все равно. У меня ушло около часа на то, чтобы собрать батут, а потом я перетащил его на задний двор вдоль глухой боковой стены, чтобы они его не видели. Когда они выскочили во двор, то были на седьмом небе – они хотели батут с тех пор, как попрыгали на нем у кого-то в гостях годом раньше.
Мы с Роуз наблюдали за ними около часа. Мои собственные дети. Если не считать тревог, уже ставших привычными, это был один из лучших дней в моей жизни.
Позднее тем вечером я повез их всех в кафе на стоянке грузовиков «Бродвей», чтобы они поели в свое удовольствие и никому потом не пришлось мыть посуду и убирать. Когда мы вернулись домой, дети скакали на батуте еще часа два. Я сказал Розу, что очень рад за нее: она к тому времени повторно вышла замуж, и у нее все было хорошо. Мы были в разводе уже шесть лет. Роуз заслуживала всего самого лучшего.
Возвращаясь в Якиму, я думал о том, что обманываю своих детей, заставляя их думать, что все будет в порядке, в то время, когда сам знаю, что закончу в тюрьме. Я волновался о том, что будет с ними, когда меня посадят. Что они будут думать про отца, которого любили. Мои приезды были для них праздником, а когда я уезжал, снова наступали будни. Я был вечно отсутствующим отцом, который звонил им в дни рождения и посылал деньги.
Мне приходилось следить за собой, когда я находился рядом с ними, потому что большую часть времени я существовал в режиме убийцы. Я не мог доверять себе даже с собственными детьми. Я старался не допускать ни малейших стычек с ними, сознавая, на что я способен.
Мои дети заслуживали полноценного отца. По крайней мере, отца и мать, живущих в браке. А я практически всегда отсутствовал. Это было моим худшим преступлением.
4
Карты Таро и кора дерева
В конце 1994 года я ездил на темно-синем «Петербилте 359» – обычном рабочем грузовике без хрома, обтекателей, вообще без украшений. Своего фиолетового «Пита» я мыл постоянно, а эту старую развалину дай бог раз в месяц. Кондиционер в нем работал кое-как, и я не раз требовал, чтобы его починили, но компания не сильно беспокоилась о подобных мелочах.
Я вез груз алюминиевой проволоки во Флориду и спал по ночам в спальном отделении, где кондиционер работал чуть получше. В ночь перед разгрузкой я остановился на стоянке «Унокал 76» близ Тампы, и там ко мне в грузовик залезла симпатичная чернокожая девушка в обтягивающем спортивном костюме. У нее было довольно славное личико и короткая стрижка. Я позволил ей посидеть со мной и переждать, пока проедет патруль. Было около полуночи.
Она сказала:
– За двадцать долларов могу побыть твоей.
Я согласился, и она залезла в спальное отделение. Она сказала:
– Ты же не какой-нибудь серийный убийца, правда?
Я подумал, что она шутит. Но потом посмотрел ей в глаза и понял, что она говорит серьезно. Я хотел рассмеяться, но был слишком раздражен. Я сказал:
– Никогда не задавай таких глупых вопросов. Ты хочешь, чтобы я сказал тебе правду или солгал? Если у тебя есть сомнения, лучше убирайся отсюда.
Она выхватила двадцатку у меня из пальцев, улыбнулась и сказала:
– Ну да, дурацкий вопрос.
После очень даже неплохого секса я сдал груз на складе в десятке километров оттуда и вернулся на стоянку, чтобы в девять утра позвонить диспетчеру насчет груза из Флориды. Подходя к магазинчику, я заметил высокую блондинку в платье до пола, которая катила перед собой тележку с тремя пакетами. В ее внешности было что-то славянское.
Когда я подошел ближе, она спросила, не еду ли я, случайно, на север. Глядя прямо в ее голубые глаза, я указал пальцем на свой грузовик и ответил:
– Если хочешь поехать со мной, оставь багаж у пассажирской двери и подожди. Я еще сам не знаю точно, куда еду. Подойди еще раз через часок.
Она сказала «ладно». Я спросил:
– А куда тебе нужно?
– На озеро Тахо, в Неваду.
Она сказала, что ее зовут Сюзанна: Сью-Шеннон, Сью-Энн, как-то так. Ей было около тридцати. У нее были при себе карты Таро и куски древесной коры, поросшей мхом. Я решил, что она какая-то гадалка.
Я сказал:
– Возможно, я смогу довезти тебя до Рино, но до Невады уж точно. У меня большинство маршрутов проходит через Северо-Запад. Сейчас позвоню своему боссу.
В диспетчерской мне сообщили, что с грузом пока неясно, и велели перезвонить позднее. Женщина снова подошла и спросила,
