нее, у Кабана вообще не было прав на эту жилплощадь! Но подумав, она все-таки согласилась.
У нее не было никаких шансов вернуться на свое прежнее место жительства, поскольку Холмогоров-старший так и не успел, а может, просто не захотел, прописать молодую жену в своей квартире. А после ее ухода к его вечному врагу и оппоненту астрофизику членкору Кацоеву и вовсе написал завещание, в котором все свое движимое и недвижимое имущество оставлял Александру Белову, если тот на момент его смерти будет жив и предъявит претензии на наследство.
Ее бурный роман с Кацоевым закончился фиаско: оказалось, членкор и соперник Юрия Ростиславовича и не собирался вступать с ней в серьезные отношения. Он воспользовался ею, чтобы досадить Холмогорову, ни больше и ни меньше. Московской прописки у нее, недоучившейся аспирантки из Ленинграда, не было.
И тут на ее жизненном пути появился Кабан. Непонятно откуда, но он прекрасно знал имущественное положение Холмогорова, показал ей ксерокопии его ордера на жилье, выписки из домовой книги, акты БТИ и вообще все мыслимые и немыслимые документы, имеющие касательство к жилищным условиям академика.
Судя по всему, он подготовился к атаке более чем основательно. И было видно, что эта квартира нужна ему не только потому, что она находится в престижном доме и стоит немалых денег. Когда он говорил о Бригаде, Космосе, Белове и их друзьях, его просто начинало трясти от ненависти. Что ж, она вполне разделяла его отношение к этим нравственным уродам. О том, что она поступает гораздо более подло, чем все они вместе взятые, Надежда старалась не думать.
Именно Кабан придумал трюк с фотографиями и ложной беременностью. Сварганить такие «улики» с помощью оцифровки изображения на современном уровне развития компьютерной техники не представляет труда. Правда, ей пришлось проникнуть в квартиру Холмогорова в его отсутствие — ключ у нее был, и забрать фотоальбом Коса. А потом, и это ей понравилось меньше всего, позировать нанятому Кабаном дизайнеру, принимая довольно смелые позы в паре с нанятым для этой цели актером Младогаровым.
Оказалось однако, что Кабан запал не только на квартиру Космоса, но и на ее более чем откровенные фотографии…
Обшарпанный грузовой «мерседес» Белов обнаружил в условленном месте — на стоянке мотеля километрах в тридцати на север от Ростова. Номера совпадали, но ни владелицы, ни водителя ни в машине, ни рядом не было. Белов удивился такой безхозяйственности. Правда, у въезда на стоянку стоял парень восточного типа и внимательно отслеживал въезжающие и отъезжающие машины. Встретившись взглядом с Беловым, он отвернулся.
Выпрыгнув из кабины, Саша обошел машину кругом, постучал ногой по скатам, проверяя давление. Потом осмотрел соседний «мерседес» со всех сторон — судя по нагрузке на рессоры, сахар был на месте. Его хозяйку он нашел в мотеле. Портье вызвал девушку из номера по просьбе Саши.
— Земфира? — спросил Александр, внутренне вздрогнув при ее появлении — потому что нельзя быть красивой такой. — Это вам, значит, водитель до Москвы нужен? Я от Руслана.
Девушка обрадованно улыбнулась и окинула Белова оценивающим взглядом с головы до ног:
— Вы Александр? Руслан мне звонил и предупредил о вашем приезде. Но мне… Знаете, мне не просто водитель нужен. Мне нужен, ну… Очень надежный человек. Чтобы довез до самой Москвы без проблем. А то тут, знаете, опасно на дорогах…
— Довезе-е-м, — ободряюще кивнул Белов и покровительственно похлопал девушку по плечу. — Со мной доедете именно что без проблем.
Слова, которыми они обменивались, ничего не значили после первой же проскочившей между ними искры.
VIII
Зорин крайне неохотно согласился встретиться с Кабаном. Слишком уж компрометированной фигурой стал этот уголовный неваляшка вследствие своей коллаборации с чеченцами, и особенно с арабом Омаром и Мусой Джохаровым. В начале текущего года в ходе «битвы за Карфаген» они были арестованы ФСБ и наверняка начали петь, как канарейки в клетке. Правда, за свои тылы Зорин не беспокоился: как всегда, у него все было схвачено.
И все-таки Кабану пришлось очень, очень долго упрашивать об этом Виктора Петровича в ходе телефонного разговора, но главным аргументом в пользу встречи послужило обещание, что она никак не будет связана ни с деньгами, ни с криминальными интересами стремительно набиравшего вес авторитета.
Когда Кабан, хлопнув дверцей своей «шкоды», пересел в «мерседес» Зорина, тот просто был поражен его поведением. Обычно наглый, как танк, на сей раз этот матерый уголовник вел себя как институтка: он краснел, имел смущенный вид и долго мялся, прежде чем сумел выдавить из себя хотя бы слово.
Пришлось задавать наводящие вопросы. Оказалось» что Кабану нужен совет личного, интимного плана, а к своим пацанам он обратиться не может, потому как — засмеют!
За дурака он себя не держал, и давно уже понял, что у каждого человека в любом деле, за которое он берется, есть своя планка, своя ступенька, на которую дано ему природой или Богом подняться. Надо только лезть и лезть наверх с помощью рук и ног, а то и зубов, пока сил, упрямства и желания хватает.
И до сих пор у него особых трудностей с этими ступеньками, слава тебе господи, не было. Ну, случалось оступиться, сорваться, даже грохнуться двумя пролетами ниже, но он все равно поднимался и с кабаньим упорством перся вверх, сталкивая или топча тех, кто пытался ему помешать.
И с бабами у него трудностей не случалось, потому что он их не удовлетворял, а трахал, а это, извините, две большие разницы. Но теперь…
— Понимаете, Виктор Петрович, она же аспирантка, ученая вся из себя… — Кабан был в таком отчаянии, что Виктор Петрович еле сдержался, чтобы не рассмеяться, — как не знаю что! И вся такая белая, чистая. Подумаю о ней, и сердце замирает… Я себя рядом с ней свинья свиньей буду чувствовать до конца дней… Она же принцесса, королева Шантэклера! А я после восьмого класса в ПТУ пошел, так и не доучился в школе…
Зорин, откинувшись спиной на дверцу со своей стороны, внимательно смотрел на Кабана, словно приглашая его взглядом продолжать свою исповедь. Вот ведь как жизнь устроена, никогда не знаешь, в каком месте она тебе подсечку проведет! Кабану вот, как тургеневскому Базарову, повезло — ему подножка досталась от Любви с большой буквы. А может, и не повезло, будет теперь по гроб жизни свой крест нести.
— Ты о ком говоришь-то? — поинтересовался наконец Зорин. — Кто твоя Джульетта, Ромео?
Кабан почему-то дернулся и обиженно посмотрел на собеседника.
— А вы откуда?.. — он
