— Мне кажется, Соколов психологически нестабилен.
— Даже так… Поясни свои выводы.
— Мы на него долго информацию собирали. Следили, составляли профиль. До этого конфликта он был другим человеком. Здесь же… Такое впечатление, что слетел с тормозов, и дай ему повод, развяжет масштабную войну.
Исида вспомнила, как они общались. Тот момент, та улыбка… От Соколова повеяло чем-то темным и опасным, что даже её заставило испугаться.
— Он тебя напугал?
— Да.
— Тогда хорошо, что ты его не разозлила.
— Что случилось с Шестым? — спросила Исида.
Ей было известно, что тот погиб. Но как это произошло, при каких обстоятельствах — она не знала. Информация пришла от самого Основателя. Чуть ранее он вызвал её, сообщил новость и отправил снова предложить мир.
— Он решил уйти с честью, — ответил мужчина
Исида поняла, что подробностей не услышит. А ещё она понимала, что Основатель не сильно удивился смерти одного из хранителей острова.
Глава 6. Незадавшийся отдых
На третий день отдыха я подметил, что усталость не проходит. На четвертый откровенно заскучал. На пятый чувство утомления оформилось во что-то более конкретное. Тогда же я закрылся в мастерской и взялся проводить эксперименты.
То, что со мной происходило, было несколько нестандартным. В прошлый жизни я убивал и таких откатов не ловил. В этом же прослеживалась тенденция. Первый раз нечто похожее случилось, когда Катю и Софию похитили. Там тоже напряженный период вышел, который закончился истощением. Сейчас история была несколько другая, но схожая. Я не чувствовал себя энергетически истощенным. Сначала думал, что в этом дело, обычная перегрузка организма, но нет, начинал понимать, что причина в другом.
Я как будто для себя новый пласт жизни открыл. Для изучения которого не оказалось инструментов. Задумался об этом, весь день ходил хмурый, Катя беспокоиться начала, успокоил её, как мог. Заглянул к Ольге Гвоздевой и получил неутешительный вердикт.
— Насколько я вижу, — сказала она после осмотра, — ты полностью здоров, признаков физического истощения не наблюдается. И это странно, потому что визуально они есть. Давно в зеркало смотрелся?
— Да мне супруга уже высказала по этому поводу.
— Бледный вид, круги под глазами, полопавшиеся капилляры. У тебя самого есть мысли, что с тобой?
— Предположения. К сожалению, самый просто вариант оказался неверным.
— Если нужна помощь…
— То я обязательно обращусь, — улыбнулся и заверил я женщину.
Закончив приём, переместился домой, сразу в кабинет, где уселся за стол, достал блокнот и принялся набрасывать гипотезы.
Мне было известно, что темные алхимики неспроста так назывались. При переходе через определенную черту их разум менялся, как и отношение к окружающему миру. Тогда я исследований не проводил, воспринимал всё на уровне: они плохие, гробят мир, их надо остановить и убить. Сейчас же, с позиции полученного образования, да и в целом значительно расширившегося кругозора, предположу, что изменения проходили на многих уровнях. Возможно, сам организм мутировал. Эту идею подтверждало то, что темные и внешне часто менялись. Кожа синела, вены проступали, глаза краснели — и это самое безобидное, что я встречал. Попадались «преображения» и похлеще, когда человек превращался в настоящего урода.
Сейчас я выглядел как давно не спавший человек, хотя со сном был более-менее порядок, да и Гвоздева истощения не диагностировала. При этом признаки истощения имелись. Да и на уровне ощущений я чувствовал себя не очень. Что несколько странно, потому что если имеются внешние проявления, то и на физическом уровне это должно сказаться. Если только из-за регенеративных способностей бесов и общей укрепленности тела общее состояние не приводится в порядок.
На этой мысли в животе заурчало, намекая, что надо бы подкрепиться. А вот и подтверждение. Аппетит и правда на удивление хороший в последние дни. Получается, организм самовосстанавливается, отсюда увеличение потребности в еде, и, пока он справляется, Ольга не видит проблемы, но она есть, на недоступном целителю уровне?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Записал эти мысли и вернулся к размышлениям о первопричинах.
Наивные суждения, что темные изменялись, потому что плохо себя вели, я всерьез не рассматривал. Ученый во мне разложил процесс на составляющие и попытался определить, что первично, а что вторично. Есть факт изменений. Есть характерные действия разрушительного порядка, которые предшествовали этому. Причем последние надо раскладывать на несколько групп. Военные операции, убийства, повышенный стресс, сама алхимия и то, какой смысл для мира несло её применение.
Я хотел понять, какие именно действия вызвали накопление чего-то, что вот уже который день давит на меня изнутри. За точку основы взял энтропию. Так алхимики называли процесс разрушения, который накапливался в мире, а особенно в ходе некоторых практик. По сути, алхимия разрушения — это заигрывание с энтропией, как с одной из базовых сил вселенной. Проверил себя на её содержание и не удивился, когда обнаружил повышенный уровень. Но не настолько, чтобы он стал причиной моего странного состояния.
Дальнейшие эксперименты ничего не дали. И так, и эдак я пытался найти хоть что-то, но не мог. При этом напряжение внутри нарастало, будто что-то требовало выхода. Мистика какая-то. Я даже начал подумывать, что на мой разум повлияли или как-то отравили.
— Ты какой-то сам не свой, — заметила Катя, когда мы уже спать легли.
Сегодня первый день, когда гости разъехались. Я выдал им всем по мешку артефактов, люди Родиона тоже присматривают, но всё равно боязно, как бы чего не случилось. Только вот метания мои были связаны с другим.
— Да странные ощущения терзают в последнее время, — признался я.
— Что за ощущения?
— Сам не знаю.
— На что похожи?
— Будто я наделал грязи и не прибрался за собой. Причем сам не заметил, и теперь где-то на периферии сознания засела мысль о грязной посуде.
— Так сходи и помой.
— Проблема в том, что эту посуду уже не помыть.
— Так найди другую.
Я скосил глаза и посмотрел на Катю. Последнюю фразу она сказала сонным голосом. Вот у кого нервы стальные. Ни капли лишнего беспокойства. Прижалась ко мне, ногу закинула, сопит на груди.
Найти другую посуду. Звучит бредово, но почему бы нет? Стоило подумать об этом, как ощущения стали конкретнее. Появилось желание что-то сделать. Да настолько сильное, что следующие часа три я уснуть не мог. Только к середине ночи кое-как уговорил себя отключиться.
* * *
Утром отправил сообщение князю, что хочу встретиться. Тот долго не тянул, предложил увидеться в обед.
— Здравствуй, Эдгард, — сказал он, когда я вошёл в приёмную. На этот раз встретились наедине. Даже странно, что нет вечно присутствующего Игната.
Я сел в предложенное кресло, стоявшее у бездействующего днём камина. Лучше бы их подвинуть к окнам, там светлее и приятнее, но нельзя. По протоколу безопасности через окно недруги могли заснять важные переговоры.
— Как самочувствие?
— Нормальное, — ответил я, сдерживая порыв поёрзать в кресле. — Мне нужна земля. Вы обдумали это?
— Кхм… — князь нахмурился.
Наверное, у него имелся какой-то свой план беседы. Может, он хотел обсудить организацию, последние события и последствия. Я это понимал, но не мог сдержаться, сам удивляясь тому, что со мной происходит.
— Уточню, что дело не в земле. Просто… Просто мне сейчас нужно какое-то дело. Без сражений и всякого такого.
— Ты же вроде передал, чтобы тебя месяц не трогали. — Короткая заминка прошла, и князь снова выглядел собранным и расслабленным, как человек, у которого всё под контролем.
— Лучший отдых — это смена деятельности. Так ведь говорят. Дома сидеть надоело. Возиться с обычными задачами — тоже. Хочу заняться чем-то новым.
— И для этого тебе нужна земля.
