налоги, чтобы нанять охранников и купить еще зерна. А эти безумцы на границе опять его сожгли. Однако высокие налоги облегчают жизнь контрабандистам. Хотя что касается меня, то я бы предпочел, чтобы он...
Конан ждал, внимательно прислушиваясь. Он даже подумал было достать убийственный клинок безумца, но ему по-прежнему казалось, что он ощущает зло, исходящее от этого меча, – даже сквозь плащ. Так что лучше не трогать его и просто положить к стене за спиной...
Тем временем шаги преследователя приблизились. Кто-то торопился за ними, шагая не слишком уверенно. Конан насторожился. И верно, за ними следовал всего один человек.
Закутанная в плащ хрупкая фигурка выступила на перекресток и немного помедлила в темноте, прислушиваясь к удаляющимся шагам Ордо. Конан метнулся вперед, и левая рука его тяжело легла на плечо незнакомца. Он рывком развернул того и с такой силой притиснул к стене, что у преследователя с шумом вырвался воздух из легких. Поднеся клинок к горлу незнакомца, Конан потащил его за собой по улице в поисках светлого места. Когда же он наконец сумел разглядеть свою добычу, то от изумления невольно открыл рот. Это оказалась та самая девушка, казавшаяся не на своем месте в «Зарезанном быке».
Страх плескался в широко распахнутых карих глазах, и все же она сумела заставить себя говорить спокойно:
— Собираешься меня прикончить? Думаю, тебе не составит труда убить женщину, раз уж ты с легкостью бросаешь их в беде.
— О чем ты болтаешь? – прохрипел он. – Или ты заодно с ворами и мошенниками, красотка? – В это воистину было трудно поверить, но Конану доводилось видеть и куда более странные вещи.
— Разумеется, нет, – возразила она с достоинством. – Я пишу стихи. Мое имя – Ариана. Если ты все же не собираешься перерезать мне горло, то не мог бы ты убрать меч? Ты хоть представляешь себе, что они делали, когда я ушла? Ты отдаешь себе в этом отчет?
— Кром! – пробормотал северянин, смущенный столь внезапным напором. Тем не менее, он опустил клинок.
С шумом сглотнув, девушка уверенно уставилась на него.
— Они бросали кости, чтобы решить, кто первым... чья очередь будет первой. Все до единого решили с ней позабавиться. А в ожидании толкали ее друг к дружке, шлепая по ягодицам, пока те не посинели, как зрелые сливы.
— Светловолосая воровка! – сообразил наконец Конан. – Ты говоришь про эту светловолосую воровку. Ты хочешь сказать, что последовала за мной к Адским Вратам лишь ради того, чтобы сообщить мне об этом?
— Я понятия не имела, что ты идешь к Адским Вратам, – с сердитым видом возразила она. – Я часто поступаю по велению сердца, но тебе-то какое дело, куда я направляюсь? Я не рабыня. Не твоя рабыня – это уж точно. Эта бедная девушка... Когда ты ее отпустил, я решила, что ты хоть немного ей сочувствуешь, что ты, возможно, не такой, как другие, несмотря на грубую внешность, но...
— Ты знаешь, что она воровка? – перебил он девушку.
Она с вызовом взглянула на него.
— Ей тоже нужно на что-то жить. Не думаю, что тебе известно о том, как жизнь может заставить человека воровать. О том, что такое бедность и голод... Ведь у тебя такой большой меч и крепкие руки, и...
— Замолчи! – рявкнул он, но тут же понизил голос, озираясь по сторонам. В таком месте, как Адские Врата, лучше было не привлекать к себе излишнего внимания. Когда он вновь взглянул на девушку, то обнаружил, что она взирает на него, раскрыв рот. – Я знаю, что такое бедность, – добавил он тише, – и голод тоже. И воровство. Все это я испытал еще безбородым юнцом.
— Извини, – медленно произнесла она. Но у киммерийца появилось досадное ощущение, что она сожалеет не столько о своих словах, сколько сочувствует выпавшим на его долю испытаниям.
— Что касается этой девицы, то я дал ей шанс, но она на это наплевала. Я ей сказал, что на сегодня у нее не будет удачи. И так оно и вышло. Раз уж я смог ее поймать, и ты тоже ее заметила...
— Может, мне самой стоило с ней поговорить, – вздохнула Ариана.
Конан покачал головой.
— Что ты за женщина? Пишешь стихи, да? Ты сидишь в таверне на улице Вздохов и переживаешь за каких-то воров. На тебе скромное платье, как у дочери лавочника, но голос выдает аристократку. Ты погналась за мной в Адские Врата, чтобы облить меня презрением... – он расхохотался. – Когда вернется Ордо, мы проводим тебя обратно до улицы Вздохов, и да убережет от тебя Митра всех шлюх и воров, срезающих кошельки...
Во взоре ее вспыхнул опасный огонек.
— Я и впрямь сочиняю стихи, и к тому же хорошие. А что плохого в моем платье? Конечно, полагаю, ты бы предпочел, чтобы на мне были какие-то прозрачные тряпицы, и чтобы я извивалась, как...
Внезапно он зажал ей рот рукой и затаил дыхание, прислушиваясь. Девушка взирала на него влажными расширенными глазами. Но вот снова послышался тот же шорох, который заставил киммерийца насторожиться. Шелест стали, выходящей из ножен... Отбросив девушку подальше от себя, в темень проулка, Конан рывком развернулся назад, как раз навстречу первому из преследователей. Не успел нападавший вскинуть меч, как клинок киммерийца перерезал ему горло. За первым нападающим, убитым Конаном, по пятам следовали еще трое. Первый споткнулся о тело падающего товарища и тотчас разразился диким воплем, – меч Конана с силой рубанул его по шее. В тот же миг откуда-то сзади донесся крик, тут же перешедший в хрип агонии. А когда следом донесся боевой клич: «Рыжий Ястреб!», северянин догадался, что в бой вступил Ордо. Грабитель, оказавшийся перед Конаном, перешел в оборону. Он беспокойно дергался, пытаясь разобрать, что происходит сзади, и при этом не выпуская из виду рослого киммерийца.
Издав внезапный возглас, Конан метнулся в сторону, делая вид, будто намерен нанести рубящий удар сверху вниз. Противник вскинул меч, пытаясь отбить удар, но Конан тут же стремительно подался вперед, и они оказались лицом к лицу... Однако в живых остался лишь один. Клинок киммерийца на целый фут вышел у его противника между лопаток. В глазах умирающего даже во тьме Конан сумел разглядеть отчаяние и тень приближающейся смерти. Затем взор застыл, и осталась одна лишь смерть. Вытащив клинок, Конан вытер его о плащ убитого.
— Ты в порядке, Конан? – выкрикнул Ордо, переступая через тела в узком проулке.
— Да вот как раз вытираю... – тут ноздрей Конана достиг омерзительный запах. – Кром! Что это такое?
— Поскользнулся в какой-то гадости, – с кислым
