Я с наслаждением втянула полную грудь воздуха и стиснула шлейку сумки на плече, как бы удерживая сон. Наверное, надо ответить. Но как все не испортить?
Он замялся от долгого молчания и, точно смутившись, взволнованно переступил с ноги на ногу. Отвернулся и стал блуждать взглядом по двору. В деревне он был другим…
– Я в порядке, – заставив себя, проговорила.
Кейел посмотрел на меня и с облегчением улыбнулся – наконец‑то, зацепился хоть за какую‑то протянутую ему нить для разговора и решительно ею воспользовался.
– Ты только вернулась, – произнес и шагнул ближе. Я едва не отступила, но устояла на месте. – И, наверное, хочешь отдохнуть. Я понимаю, но потом я бы… Мне, наверное, нужно поговорить с тобой.
– Потом, – отрезала я. Моя улыбка дрожала, я это чувствовала, но не могла удержать – ни ее, ни гнев. – Потом поговорим. Обещаю.
Он кивнул, сжал губы и, опуская взгляд на землю, еле заметно втянул щеки. Даже злится так же… Напряженным взором обшаривая землю, опять заправил волосы за уши, и я дернулась. Словно громкий хлопок в тишине. Опасности нет, а сердце колотится, адреналин бурлит в крови, и закипаешь – хочется накричать на виновника нарушения спокойствия. Вот только как тут виновника остановить? Запретить использовать те же привычки, что были с ним в другой жизни? Заставить исчезнуть? Что делать?!
– Отведите меня к Ромиару, – обратилась я к такому же радушному слуге, ни на миг не изменившимся за все время ожидания, пока мы тут с парнем болтали.
– Как прикажете, но сначала я должен показать вам покои и узнать у него…
– Духи Фадрагоса!
Я взбежала по ступеням, проскочила мимо слуги и влетела в просторный холл. Крутанулась, высматривая пути, которые могли бы вести к рогатой скотине. Увидела лишь лестницу, ведущую на второй этаж. Арки на первом этаже, в разных сторонах, не говорили мне вообще ни о чем.
Указывая на лестницу, обернулась к застывшему на пороге старому эльфу и спросила:
– Он там?
– Да, госпожа, – покорно ответил он. – Вторая дверь по правой стороне.
Прежде чем сорваться к подлому шан’ниэрду, отступила, выглядывая кусок дорожки за плечом слуги. Мой кошмар стоял там же и не думал исчезать: закрыв глаза и опустив руки, тер большими пальцами другие пальцы – так делают, когда молятся за кого‑то, не имея привычки расшибать лоб.
Чертов Ромиар! Он или бестолочь, который не понимает, что натворил, или эгоистичный урод, которому плевать на всех, кроме себя!
Я быстро отыскала нужную дверь и рванула на себя. Вбежав внутрь, мгновенно отыскала взглядом Ромиара. Он сидел за столом, расположенном в центре роскошной комнаты, и рассматривал какие‑то крохотные свитки. Медленно поднял голову; белые пряди упали на серые щеки, темные губы превратились в тонкую нить, а желтые глаза – в щели, переполненные злобой.
Он молчал и не двигался; я стискивала кулаки и подбирала в мыслях самые приличные слова, которые могла бы использовать в этом разговоре. Тишину нарушил щелчок двери, закрывшейся за спиной, – будто сорвал последние капли терпения.
– Подонок! – выкрикнула я и бросилась к столу.
Ладони обожгло от удара о столешницу. Подставки и статуэтки задрожали, зазвенели, что‑то укатилось на край и упало. Ромиар откинулся на высокую спинку кресла и виновато развел руками. И может быть, я бы поумерила гнев, но рогатый ублюдок вдобавок улыбнулся.
Тварь! Со взрывом в висках я швырнула в стену какой‑то яркий цилиндр, попавшийся под руку.
– Не порть вещи! – прикрикнул Роми, упираясь в подлокотники. – Я тщательно отбирал каждую, терпел купцов в своем доме не для того, чтобы…
– Вот чем ты занимался, пока я там едва не подохла! – Горло резануло; комната расплылась, покрываясь мраком. Я стянула волосы и, запрокинув голову, зажмурилась.
– А что я должен был делать? Ты ушла Луной. Исчезла! Я должен был поверить, что ты вернешься, потому что обещала? От васовергов живой вернуться, руководствуясь одним обещанием?!
– И я вернулась! – уставившись в бесстыжие глаза, указала на себя. Ткнув на него пальцем, заговорила тише: – А ты все развалил. Все, что я там пережила у них, пошло тебе под хвост. Идиот недоверчивый! Думаешь, я не обратила внимание на твои выверты, которые приходилось терпеть всю дорогу сюда? Ты ждал его! – громко прошептала, бросая взгляд на окно. – Ждал, что он догонит нас. Останавливался там, где опаснее, и гнал дальше, когда можно было отдохнуть. Я все это видела, просто причины понять не могла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И, едва не выплюнув очередное оскорбление, рассмеялась. Он ли идиот, если при всей моей наблюдательности все равно провел меня?
– Он с нами не пойдет. – Я скрестила руки на груди.
Улыбка со смазливого личика Ромиара сползла мигом. Он поерзал в кресле и заявил:
– Пойдет.
– У нас нет мест.
– И ты отправишь его обратно? – Он вскинул бровь и усмехнулся.
– Что в этом такого? – Я пожала плечами и, завидев полки с бокалами и напитками, направилась к ним. – Хоть кто‑то же из нас двоих должен подумать о простом деревенском парне, наверняка не умеющем даже меч в руках держать. Хоть у кого‑то из нас должны быть и трезвый ум, и совесть, и ответственность, и, в конце концов, элементарная жалость. Ты ведь даже не сообразил о том, что у него вся жизнь впереди. Свадьба на носу… То есть ритуал связи сердец. Между прочим, к твоему сведению, если ты вдруг упустил, – вдохнула глубоко и выпалила: – с любимой девушкой они ждут ребенка. Ты не знал? Наверное, не знал, иначе бы он не появился сегодня тут. Ведь после рождения малыша начнутся бытовые хлопоты. У меня, знаешь, бабушка до самой старости в деревне жила. Это ведь совсем не город, где у тебя… – Мотнула головой, возвращаясь к основной мысли. – Ты совсем не подумал о нем? О них.
Наступило молчание. Бокал охладил ладонь. Графины с винами, наливками и настойками, украшенные разными причудливыми узорами, затрудняли выбор. Откупоривая то один, то другой, я принюхивалась к содержимому.
Ромиар так и не ответил, будто ему в самом деле было стыдно за свой поступок. Странно. Я была уверена, что он только и ждет возможность для того, чтобы оборвать мой выговор и выставить меня во всем виноватой.
– Роми, тебе прекрасно известно, куда мы собираемся. Я даже не могу гарантировать, что мы справимся и тем составом, который у нас собрался. Но этот сброд… Мне плевать, что случится с любым из нас, кроме тебя и Елрех. И еще обидно, Роми, что ты настолько мне не доверяешь, что решил подстраховаться несчастным парнем. Не знаю, что ты ему наговорил, что пообещал и чем вообще соблазнил на эту безумную авантюру, но, увы, тебе придется пойти к нему и объясниться. Я тоже извинюсь перед ним, но попрощаешься с ним именно ты.
– Я не могу, – тихо произнес Роми.
От интонации его голоса плечи и ноги мгновенно налились свинцом. Под ложечкой засосало. Я отмахнулась от плохих предчувствий, и сама предложила простой вариант:
– Скажи ему, что у нас нет мест. Их у нас и вправду нет.
Со звоном закрыла последний графин и отодвинула вино. Вспомнилась расслабленность, которую дарит алкоголь, и пить его расхотелось. Приятнее всегда контролировать себя. Заметив графин с водой на тумбе, шагнула к нему.
– Я не могу отправить его домой, – твердо сказал Роми.
Мельком взглянув на него, я так и не сумела отвернуться. Самоуверенный шан’ниэрд вдруг стушевался, а губы выражали даже не упрямство – обиду. Серая кожа была бледнее обычного, а на скулах выступил темный румянец. Кажется, он по моему виду понял, что я не готова задавать пугающие меня вопросы, поэтому взял инициативу:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ты права, Асфи: я подонок. И это не самое худшее ругательство, которое приходило мне в голову, когда я сам себя ругал.
Я хмыкнула, приоткрыла рот, но он поднял руки и опередил с просьбой.
– Не перебивай и выслушай меня. Присядь, налей себе чего хочешь, если голодна, попросим слуг, чтобы накрыли тебе тут. Разговор предстоит долгий. Потом… – Вздохнул шумно, потирая губы. Внезапно отдернул от них пальцы и закончил: – Потом, когда все услышишь, сама иди к Кейелу и отправляй его на смерть.
