Выбор сообщника оказался не случаен. По утверждению допрашиваемого, сослуживца попёрли из структуры за аналогичное дело. Доказать ничего не смогли, потому предложили валить на заслуженный отдых и более на горизонте не всплывать. Тот, по ряду причин, согласился.
Сам Владимир Алексеевич, кстати, тоже принимал в далёких событиях малозначительное участие, при этом сноровисто изловчившись остаться в тени.
Даже сквозь действие Печати промелькнуло сакраментально-оправдательное: «Девяностые на дворе заканчивались. Каждый крутился, как мог».
Новые переговоры прошли более конструктивно. Мохову передали телефонный номер, по которому следует звонить в «Час Ч», выяснили распорядок рабочего дня инкассаторов и правила перевозки денег. То, что ждать подходящего момента, возможно, придётся долго из-за редкости приличных обнальных операций, сослуживец воспринял с пониманием, утешив бывшего коллегу мудрой фразой: «Вы же по-крупному работаете. Подождём. Надеюсь, оно того будет стоить».
Намечающийся куш уговорились поделить 60/40, причём большая часть отходила к пенсионеру из Европы. Владимир Алексеевич не жадничал, согласился без торгов, оставляя подельнику трудности перевоза добычи через границу и сложности легализации средств в законопослушных банках Старого Света.
Про вероятность обмана заместитель Игоря Львовича не особо задумывался. В среде силовиков «кидок» всегда чреват суровой расплатой, тем более, домашний адрес товарища тайны не составлял.
Каждый мечтал дожить свой век в тепле и уюте, без пули в затылке.
Кто непосредственно проводил акцию — Мохов не спрашивал, номер по своим каналам не пробивал, устраивая себе косвенное алиби на случай провала. Записей переговоров тоже не делал, общение переключил на защищённую интернет-телефонию, задействуя для связи беспроводные сети общественного пользования.
В день ограбления постоянно держался у начальства на виду, кодовый звонок совершал лично, из кабинета, всё по той же интернет-телефонии. За возможный след не беспокоился — все ключи и протоколы безопасности под его началом, последствия убрал. Он умеет.
По уговору, следовало дважды набрать и сбросить вызов, когда инкассаторы, согласно правилам, доложат о получении «груза». Тут понятно — время поездки от банка до офиса за годы работы просчитано досконально, включая все допустимые зазоры на пробки и изменения маршрута.
Совершал ли ранее подобные преступления?
Да. Дважды. В первый раз сам организовал налёт, сам и вышел на преступников, используя рядовых бандитов из давно разгромленной группировки. Нападение устроил с целью демонстрации качества своей работы. Переживал, что могут попросить с занимаемой должности, на тот момент для этого имелись кое-какие кадровые основания.
Второй — подсунув своего человека к конкурентам. Там взял около трёхсот восьмидесяти тысяч евро. Впоследствии человека зачистил, деньги вывел за границу.
К знакомому был вынужден обратиться из-за утери надёжных контактов с организованным криминалом.
У Игоря Львовича ранее ничего не брал, считая его грядущей инвестицией в персональное будущее. Зарплату получал достойную, имеет компромат на руководство.
Из соображений конспирации билеты на самолёт пока не приобретал. Планировал через две недели уйти с гордо поднятой головой, с руганью и обидами, оскорбившись обязательными упрёками за бездействие в поиске преступника. Так подозрений меньше.
Детектора лжи не опасался. Считал идею сродни рекламной фикции из-за ряда неудобных тонкостей, приоткрывающих коммерческие тайны. Для этого заранее договорился с нелюбопытным специалистом по полиграфам и составил методичку для допроса, избежав острых моментов и внятности в формулировках. Текст согласовал с Игорем Львовичем, грамотно обосновав предпосылки. Тот, ожидаемо, ни шиша не понял, но поддержал инициативу.
Далее. При обращении в полицию сумму ущерба занизили по его предложению. Двадцать — не шестьсот (как оказалось, с хвостиком). Почти рядовое ограбление, затеряется в потоке криминальных происшествий.
Будучи в курсе последних веяний по легализации бизнес-деятельности, рассчитывал на то, что особой огласки не последует. Пошумят, и проглотят. Для заведения Игоря Львовича сумма относительно терпимая.
Кроме личного обогащения, другой мотивации не имеет.
Хмурящийся от услышанного владелец фирмы понемногу начинал нравиться инспектору. Никаких заунывно-обидчивых: «А я ему верил!» или «Мы же столько лет вместе!» не прозвучало, как не последовало проникновенных угроз или попыток отвесить позорную пощёчину змею, пригретому за пазухой.
Стоял, почёсывая подбородок, щурился, прикидывал дальнейшие действия. Настоящий бизнесмен.
— Могу я узнать, где компромат?
— Можешь, — Фрол Карпович, не отрывая ладони от головы Мохова, повторил вопрос слово в слово.
— В банке. В абонентском хранилище. Копии на облачном сервере.
— Домен? Пароли?
Допрашиваемый продиктовал, а Серёга добавил:
— С банком сами разбирайтесь.
— Разберусь, — кивнул мужчина. — Как я понимаю, исполнитель ему неизвестен? Где деньги — тоже? Только имя диспетчера? Мне хватит. Найду.
Горячий порыв попробовал остудить шеф.
— Найдёшь. Но потом. Про наш уговор помнишь?
— Да что мне... — всё же не выдержав напряжения, взвился Игорь Львович, ощущая поддержку охраны снаружи и бурлящий гнев на предателя внутри. — Хватит интриги разводить! Пора заканчивать с этим!.. Пусть называет точные координаты, и мои... доверенные лица завтра же из его приятеля всё вытряхнут! До цента!
— Запамятовал. Сказано было, что ты не мешаешься, делаешь, что велено... Силу почуял за спиной. Ошибочно. В помощи тебе не отказываю, но... Иванов!
Подчинённому разжёвывать начальственные намерения не пришлось. Мелькнувшая рука бесцеремонно ухватила хозяина дома за шею, высасывая из того жизненные силы ровно до той степени, когда человек от слабости падает в обморок.
Разом обмякшее тело инспектор подхватил под руки, пристроил на собачью лежанку. Вопросительно посмотрел на руководство.
— Вскорости за нами приедут, — снизошёл до пояснений Фрол Карпович, отключая сознание Мохова полыхнувшей служебной меткой. — Я уже связался. Соображаешь, пошто секретность соблюдаю?
— Не хотите раскрывать место бывшей службы подозреваемого? Имеет какое-то отношение к упырю?
Во избежание ненужных травм Сергей подхватил сползающего на пол начальника безопасности, уложил возле ограбленного им работодателя.
— Оно самое. Имеет. К людям государевым, из тех, кто за колдунами и прочей нечистью приглядывает, а иных и на службу берёт. Мохов признался. Упомянул, что сильно подозревал, кто исполнил кражу. Лично не знаком, но догадался. Неглупый мужик, — боярин присел, похлопал бессознательного Владимира Алексеевича по затылку. — Ума гибкого.
— Тогда зачем вы этого, — инспектор указал на тихо сопящего владельца обнальной фирмы, — позвали? Я же видел, как вы обходите все скользкие детали.
Огладив бороду, начальник с укоризной вздохнул:
— Мы в его доме. Допрашиваем его челядь. Сколько бы удалось спокойно просидеть в этой конуре, пока он не полез бы с расспросами? Недолго... А так — снаружи все ждут указу хозяйского, входить не осмеливаются. Машина-то за нами вот-вот будет. Приедут такие, что все языки в гузно втянут, страшась перечить. Нам без шума только малость продержаться, после пущай орёт, хоть до отупения.
Совсем скоро у шефа запиликал смартфон, и в будке депортированного алабая пророкотал грозный начальственный бас:
— Прибыли!
***
Задержанного организатора ограбления передали с рук на руки казённым ребятам в почти одинаковых костюмах, отличавшимся немногословием и отточенностью действий.
