занимается выпуском сложных, очень сложных, по сравнению с твоими, устройств для фото. Видео там только начинают интегрировать. И это ящики размером с табуретку. Их не потаскаешь просто так с собой, для обслуживания нужны обученные люди. Понимаешь? А сейчас это становится никому ненужным извращением.
— Я не изучал глубоко вопрос, — возразил я. — Но ты в курсе соотношения качества моей игрушки и твоего оборудования?
— Не, ну твоя проигрывает по всем фронтам, — немного заносчиво ответил он. — Она хороша для просмотра на том же мобилете. На холст её не перенесёшь, в отличие от тех, что сделаны моей камерой. Но некоторые даже свадьбы и подобные торжества снимать на мобилет. Профи, покупающие у нас оборудование, сами пытаются перейти на твои камеры, типа дёшево и сердито. Да и макров кучу для питания не требуют.
— Так вот тебе и ответ, — усмехнулся я. — У каждого продукта есть ниша. Есть шаурма, которая вкусна и прекрасно насыщает. А есть поросёнок, запечённый целиком и с яблочком во рту. Так вот, на свадьбу, которую ты упомянул, шаурму никто подавать не будет. Она там неуместна. А поросёнка в парке на прогулке тоже есть никто не станет, улавливаешь мысль?
— Кажется да, — задумчиво протянул Олег, уже даже без намёка на агрессию. — Рынок большой, и можно позиционировать нашу продукцию, как профессиональную. Собственно, таковой она и является в сравнении. Пару скандалов устроить с фотографами на праздниках с мобилетами, что качество не тянет, да решаемо.
Под конец он уже бормотал, явно обдумывая выход из ситуации. Я ему не мешал. Но главное, я не стал говорить, что мои камеры постоянно улучшаются. Уже сейчас есть прототипы, которые всё так же можно встроить в мобилеты, и которые по возможностям на голову превосходят его продукцию. Вот только цена пока неадекватная. Мои инженеры ищут способы удешевления, и скоро явно найдут.
Законы рынка. Кто предложит продукт интересней за одну цену, тот и остаётся. Остальные уходят. Правда, есть ещё такой фактор, как реклама, который помогает впарить лютое дерьмо по десятикратной цене. «Если упаковочка такого цвета, то это лекарство работает, в другой нет!». «А вот именно это средство уничтожит все микробы, остальное — дешёвый хлам!». «А вот эти прокладки самые прокладочные в мире, поскольку у них есть крылышки!». Как будто у других их нет.
И люди, одурманенные, покорно идут и покупают то, что им велят с экранов, не понимая, что девяноста процентов цены этого продукта — затраты на рекламу, которая и заставила их купить. И покупать дальше. И что они сами и оплачивают эфирное время этой рекламы. Грустно, на самом деле.
В общем, рано или поздно бизнес Мышкина-младшего пойдёт ко дну, причём без усилий в этом направлении с моей стороны. Придержать, что ли своих учёных, маркетологов и инженеров? Чтобы это происходило совсем постепенно. Ссориться с министром — так себе идея, хотя я уже и могу постоять за себя, но я не один, а за всеми не уследишь. А у меня очень много дорогих мне людей. Не знаю как в этом, а в прошлом мире…
Я вспомнил кучу нашумевших историй из прошлого мира про то МВД. Безусловно, там попадались честные и достойные люди, но они были, скорее, исключением. И, чем выше звание, тем реже они встречались. Я сам регулярно платил некоторым за специфические услуги информационного типа, что уж кривить душой. Не знаю, как дела обстоят в мире этом, но не думаю, что люди сильно различаются.
И совать голову в подобную мясорубку не хотелось категорически. Между тем княжич перестал бормотать и поднял взгляд на меня.
— А ты прав, — сказал он. — Мы останемся на рынке профи, немного рекламы, пару скандалов. Всё равно наша продукция недоступна всем подряд. Да, ты абсолютно прав, и я рад, что поговорил с тобой. Ладно, я пойду!
Он протянул руку, которую я с удовольствием пожал. Парень развернулся ко мне спиной и неспешно отправился в сторону домиков. Мне было туда же, но я не стал догонять, оставшись на лавочке. Как оказалось, не зря.
— Скучаешь? — бархатный волнующий голос Кобровой раздался слева. Я повернул голову, приветливо улыбаясь. — Ты чего домой не идёшь? Или у тебя ещё лекции намечаются?
— Тебя ждал! — хмыкнул я. — Одному грустно домой идти, и так вас редко вижу.
— Приятно, хоть и знаю, что врёшь, и это просто приятный уху экспромт. Я же менталист, ты помнишь?
— Опять громко думаю? — улыбнулся я. — Но я учусь.
— Люблю тебя! — невпопад ответила Надя, нежно улыбнувшись. — Кстати, я тут с девочками поговорила.
Повисла пауза. Она явно настраивала меня на серьёзное восприятие последующего. И я не ошибся в своих подозрениях, речь действительно пошла о свадьбе.
— Я тут с девчатами поговорила. И от имени всех хочу выказать тебе огромную благодарность.
— За что? — немного опешил я.
— За общую свадьбу. Понимаешь, такое совсем не принято. Это сам по себе смелый шаг, и смелое решение. Но ты этим дал нам понять, что любишь всех. Может и не одинаково, но ценишь и оцениваешь вровне.
Она помолчала задумчиво, глядя в кроны зелёных деревьев. Две пичужки там как раз исполняли брачный танец. Они перелетали с ветки на ветку, самец пыжился, надувался, что-то ворковал, крутился вокруг своей оси. Выглядело немного забавно, но я думал не о этой парочке.
— Понимаешь, я графиня, — продолжила Надя. — Наталька вообще новоиспечённая княжна. Анжелика — правительница целого народа дриад. Да не делай ты такие глаза, тоже мне, секретчик, с Аивой свёл и думал, что мы ничего не узнаем и не поймём? Ладно. В то же время, на лице она безродная девочка. Как и Аива, у неё даже тотема официального нет, как и фамилии даже!
Она перевела взгляд с воркующих птичек на меня. Ветер слегка взлохматил её розовые от природы волосы, и я залюбовался ей. Сейчас она выглядела… настоящей. Именно той Надеждой, которую я и полюбил. Она часто прятала себя настоящую в угоду общественному мнению.
— Возможно, ты об этом не думал, — задумчиво, глядя мне в глаза начала девушка. — Но мы все тебя любим. Я не знаю, как это выразить, честно. Но обе твои будущие свекрови недовольны таким решением. Да, я созванивалась с мамой, там была истерика. С Наташиной тёткой ты общался
