из Федькиного закутка. Вот те раз...
- Иди погуляй, – я отправил Лизетт и присел на кровать рядом с зареванной Федорой. – Ну и? Чего воешь?
- Ничего... – всхлипнула девушка и спрятала лицо в подушке.
- Не ври мне.
- Я думала, что уже не увижу его... – горестно захлюпала носом Феодора. – А тут вишь как... И признаться нельзя...
- Сохла по нем, что ли?
- Угу-у-у... – завыла Феодора. – А он не обращал внимания, потому что еще мала тогда была. А потом тятька уговорился с боярином Микулой меня за него отдать. Но меня укра-а-али ушкуи...[52]
- Тихо, тихо, – я прижал девушку к себе. – Давай подумаем, как быть.
- А никак! – зло выкрикнула Федора. – Никак, пусть будет как будет. Он и не узнал меня, ирод! Ну и пу-у-усть...
Эко девку за душу взяло, подумал я, поглаживая Федору по спине. Но ничего тут уже не сделаешь. Не ровня она ему, далеко не ровня. Федьку за принцев в пору отдавать, но никак за государева приказчика, пускай даже боярского сына. К примеру, за приемника Паука на троне Франции, принца Орлеанского. Тот как раз своей женушки лишился. Да много дел можно наворотить с помощью такого ресурса как Федора. Ничего, переплачет – отойдет, девка она умная.
Кое-как успокоив приемную дочь, я быстро омылся, переоделся и наладился, наконец толком поесть. Логан чего запаздывал, поэтому решил ужинать только с гревиндой. Признаюсь, весь день думал о ней, едва-едва дождался, чтобы увидеть. Как пацан, право слово. Надо будет побыстрей решить с поединком, чтобы всласть насладится плодами победы. Может тогда наваждение спадет.
Воительница уже сменила свой милитаристский имидж, но от этого не перестала быть похожей на северную деву битвы. Волосы она распустила и прихватила скромным бронзовым обручем с какими-то руническими символами, простенькое покроя платье серого цвета, по талии широкий кожаный пояс и расшитая народными узорами безрукавка, подбитая рысьим мехом – в этом скромном наряде Инге нравилась мне даже больше. Да не мне одному. Сегодня Логан уже подкатывал с намеками, мол, ежели господину графу недосуг биться с мурманкой, то он великодушно может его заменить. Естественно, в постели тоже. Но был послан. Еще чего не хватало.
В отличие от вчерашнего дня, Инге была странно тихая, можно даже сказать печальная. Тихонечко зашла и потупив глаза, стала посередине каюты.
- Графиня, прошу вас, отужинайте со мной, – я коротко поклонился северянке.
- Благодарю вас, граф... – Инге села, но глаза так и не подняла.
- Вам нездоровится? Позвать лекаря?
- Нет, благодарю вас... – личико норвежки олицетворяло собой печаль в самом чистом виде. С прибавкой в виде нешуточных страданий, скорее морального плана, чем физического. Ела она тоже неважно, верней изображала, что ела. Из бокала только пригубила. Да что с ней случилось? Как подменили девку. И все искренне, никакого притворства не замечаю.
- Может быть есть жалобы на содержание? Охрана не допускает вольностей?
- Нет, никаких жалоб...
Вот же заладила. Попробовать разозлить ее, что ли?
- Графиня, если вы считаете, что поспешили с вызовом на поединок, я приму это как должное. Не вижу никаких проблем. Будем считать, что вызова не было.
- «Как должное» это как, граф? – Инге настороженно стрельнула на меня глазами.
- Мало ли, – я небрежно пожал плечами. – Вы женщина со всеми им присущими слабостями. Опять же, платить за проигрыш вам придется не золотом.
- Ха! – презрительно воскликнула Инге. – Для того, чтобы получить меня, граф, вам придется сначала победить. Я подозреваю, что вы затягиваете с поединком из-за обычного страха. Вы ведь мужчина со всеми им присущими слабостями.
Меланхолия с нее слетела в мгновение ока. Северянка опять стала похожа на дикую тигрицу.
- Такой вы мне гораздо больше нравитесь, графиня, – я улыбнулся и подлил ей вина в бокал. – А печальный и смиренный образ вам идет, как корове седло.
- Правда? – удивленно склонила голову норвежка. – Мне казалось, что мужчинам нравятся именно тихие и глупые девы, способные только прясть и рожать.
- Так вы старались мне понравиться? – как бы невзначай заметил я.
- Нет! Конечно нет! – очень бурно и очень ненатурально возмутилась северянка. И сразу же перевела тему разговора на другое: – Все-таки когда состоится поединок, граф? Почему вы затягиваете с ним?
- В самое ближайшее время, графиня.
Инге фыркнула и с напором потребовала:
- Тогда разрешите мне упражняться по утрам! А еще мне надо подготовить кое-что для упражнений. Жерди, длинная веревка, пара длинных бревен...
- Хорошо, я прикажу. Дамуазо Луиджи, проследите, чтобы ее светлости предоставили все что необходимо.
- И мои топоры!
- По поводу топоров сомневаюсь.
- Я же давала клятву, что не причиню никому вреда.
- Я подумаю.
- Но...
- Сказал, подумаю, графиня.
- Хорошо, я верю вам. И все-таки, как насчет того оборотня и принцессы...
- Не оборотень, а обычный тур. Хотя и громадный. Принцессы тоже не было, а была дочь дюка Карла Смелого Бургундского. И да, тура убил, дочь спас.
- И конечно же, она влюбилась в вас без памяти? – тщательно маскируя интерес поинтересовалась Инге. – А вы ответили взаимностью?
- Не знаю. Нет.
- Странно, – по губам норвежки скользнула ехидная улыбка. – Скальды поют в своих балладах, что вы не пропускаете ни одной юбки, – Инге прыснула и нараспев продекламировала: – Графиня иль кухарка, пастушка иль принцесса, но конту Жану все равно, идет на штурм он резво...
