толком не вспомнили, а может, поверили угрозе Генри – рассказать о них детям равнин… Что толку гадать!
– Мы уже приехали? – спросила она сонно, протирая глаза.
– Не-а, – ответил он. – До Кармеллы еще часа два, но я хотел, чтобы ты посмотрела… короче, чтобы посмотрела. Оно того стоит, честное слово даю!
– О чем ты? – Мария-Антония села, взглянула в окно. – Что должно произойти?
– Смотри в окно, – сказал Генри и поманил ее рукой. – Ну, смотри же! Мост Кармеллы – это одно из чудес света, я так думаю, по крайней мере, потому что других чудес не видывал… Иди скорее!
Девушка спустила ноги с лежака и подобралась к окну. Огневоз замедлял ход, и чувствовалось по наклону, что он поворачивает.
– Гляди, – шепнул Генри, взяв ее за плечо. – Вот оно…
Огневоз, тяжело вздыхая, карабкался куда-то вверх, а потом вдруг покатился вниз, повернул еще резче, и Мария-Антония увидела…
Хвост огневоза еще оставался на мосту, а голова уже повернула обратно на запад. Девушка могла рассмотреть последние вагоны, а сам… сам мост через Майинаху – это было нечто невообразимое! Она всегда полагала, что такое сооружение должно быть тяжелым и устойчивым, но мост будто парил в воздухе над великой рекой, словно вовсе не касаясь ее опорами. Так только казалось, конечно, и, примерно представляя ширину Майинахи, принцесса могла вообразить себе масштабы моста, но он все равно выглядел хрупким и воздушным. Его строил поистине великий человек…
– Как красиво… – выдохнула она.
– Не то слово, – ответил Генри. На лице его читался истинно детский восторг. – Я прямо иногда завидую проводникам огневозов: постоянно кататься туда-сюда и видеть этакую красоту – я б за такое еще и приплачивал, а они жалованье получают!
Принцесса невольно рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
– Да ты романтик! – сказала она.
– Я? Да ни в коем случае! – решительно открестился Генри. – Просто люблю я посмотреть на всякое такое… необычное! А это… ну, ты же сама видела!
Мария-Антония кивнула. Верно, этот мост даже отдаленно не напоминал ничто из виденного ею ранее: это была хрупкая каменная паутина, перекинутая через бескрайние водные просторы, и опор было меньше, чем у моста через простую речку, но они выдерживали вес перекрытий и даже огромного огневоза. Тут не обошлось без магии, конечно, и без точной науки, но красота… Красоту принцесса понимала. Эта каменная радуга заслуживала того, чтобы ею любовалось множество людей, но оказалась она в таком захолустье! Но если даже здесь есть подобные вещи, подумала она внезапно, то каковы же диковины более густонаселенных земель?..
…Генри все время был настороже. Он даже спал сидя, как… не верный пес даже, как охранник какой-то, просто сидел на полу рядом с ложем принцессы и держал ее за руку, маленькую такую, тонкую и сильную руку, и просыпался от каждого шороха!
Хорошо, что скототорговцы не стали предъявлять претензий, а ведь могли бы! С другой стороны, он столько заплатил проводнику, что не стоило ждать неприятностей. Парни сами знали, что нашалили, ну так что ж теперь? Поплатились маленько, бывает, приключение, опять же… Их-то Генри опасался менее всего, хоть и делал вид – и явно небезуспешно, – что беспокоят его именно они.
Приближалась Кармелла – там нужно было пересаживаться на другой огневоз и двигать в Портанс, но Генри все более склонялся к другому сценарию. Они и так уже достаточно засветились на «железке», поэтому отправляться прямиком в Портанс Монтроз не желал. Лучше проскочить короткой веткой до небольшого городка между Кармеллой и Портансом, а там… возможны варианты.
– Вот, пока тут поедем, – сказал он, затаскивая принцессу в тесный тамбур. Звон и Гром крутились под ногами, мешали, но Генри их не пинал – ясно, что деваться некуда. – Это тебе не экспресс, местный огневозик, но ничего, до Талуоки рукой подать!
Девушка молча кивнула: житейские неудобства мало ее трогали, Генри уже понял, и все же сожалел, что не может нанять для принцессы отдельный купейный вагон, и чтобы слуги подавали ей перепелов с подливкой и шипучее вино… как там его? Неважно! Главное, чтобы ей не приходилось ночевать на полу, чтобы самой мягкой подушкой не было колено Генри Монтроза или бок одного из его псов, чтобы ей не приходилось самой отбиваться от тех, кто вздумает воспользоваться симпатичной девушкой…
Генри прекрасно понимал, кто она такая, а теперь осознавал, что, должно быть, ощущали все те придурочные рыцари из легенд, которые обожала его мать. Те самые, что клали между собой и нареченной государя обнаженный меч, те, что везли девиц к будущему супругу за тридевять земель, даже не помышляя о том, чтобы коснуться их… Это было прекрасно. И очень больно.
Генри помнил, что нарушившие запрет обычно жили очень недолго и очень несчастливо. Он ничего уже не мог с собой поделать.
– Генри, – оторвала его от мрачных раздумий Мария-Антония. – Мы, кажется, приехали.
– Точно, – с облегчением ответил он. – Хватай пожитки, и на выход!
Слава всем богам, сколько-то времени они проведут в Талуоки, Генри снял комнату в приличной гостиничке, а там уж…
– Чистенько, – обозначила свое отношение к обстановке в этой дыре Мария-Антония. Еще бы там не было чистенько! Кровать и столик с тазом для умывания, вот и вся обстановка, даже коврика на полу нет! – Мило. Генри, мы надолго здесь?
– Нет, – ответил он. – На день-другой, не больше. Я уже купил билеты до Портанса. И… Тони, я обещал, как доберемся до города, я тебе сниму хороший номер и закажу горячую ванну. Номер так себе, уж прости, а воду уже греют. Я пойду пройдусь пока, а ты тут… ну…
Генри выскочил за дверь, недоговорив, выругал себя в несколько этажей и отправился по делам. Его план требовал некоторой подготовки…
…Мария-Антония с удовольствием расчесывала влажные волосы: пусть они были не так уж длинны, но требовали неустанной заботы, а с этими путешествиями… Генри сдержал слово: пусть номер в гостинице Талуоки был скромен, зато хозяйка приготовила для постоялицы горячую ванну, и принцесса смогла, наконец, забыть о дорожной пыли и грязи всех этих бесконечных дней… Если бы еще было, во что переодеться!
– Тони! – Генри по привычке едва стукнул в дверь, вошел и поспешно отвернулся к стене – девушка куталась в простыню, благо одежду ее забрала в стирку добродушная хозяйка гостиницы. – Я не нарочно, честное слово…
– Я верю, – мягко сказала она. В конце концов, легкие платья ее юности прикрывали меньше, нежели добротная льняная простыня. – Что такое, Генри?
– Держи… – изловчившись, он бросил ей на кровать некий сверток. – Это вот одежда… ты примерь, может, еще не впору будет… Тут
