совсем тщательно, то и она, без сомнения, отведала бы у него прута. Лучше скорее научись делать свою работу как следует, как он требует.
Возмущенная Юлия пробормотала что-то нечленораздельное, и Махаон развеселился.
— Ты слишком задираешь нос, девочка, – хмыкнул ветеран со шрамами на лице. – Притом ты довольно упитанная для того, чтобы работать.
Он щипнул ее, как бы подтверждая свое заявление.
Вскрикнув, Юлия отскочила. Она схватила тарелку Конана и опорожнила ее, метя Махаону в голову. Нарус так хохотал, что подавился и принялся отчаянно кашлять.
— Дуреха! – проворчал Конан. – Я есть хочу! Принеси мне новую порцию и шевелись побыстрее!
— Сам принеси, – фыркнула в ответ Юлия, – или голодай, коли садишься за стол с такими, как этот.
Она резко повернулась и удалилась на кухню. Ошеломленный Махаон вылавливал из волос большие куски мяса и овощей.
— Я бы с огромным удовольствием сам выдрал эту девку! Воображает о себе невесть что...
— Будь немного терпеливей, – посоветовал ему Конан. – Скоро она всему научится, хочет она того или нет. Она привыкла к более комфортабельной жизни, чем та, которую она вынуждена была вести сейчас.
— Я ее быстро успокою, – сказал Махаон. – Но ставлю палец, что в конце концов она будет принадлежать тебе, киммериец.
Конан покачал головой.
— Она не будет принадлежать ни мне, ни тебе, если сама этого не захочет. В городе достаточно потаскушек, если ты уж так интересуешься бабами.
Оба собеседника Конана в изумлении уставились на него, но тем не менее кивнули, и он был этим удовлетворен. Они могут думать, что он хочет приберечь эту девушку для себя, и удивляться, зачем делать из этого тайну, но в любом случае это удержит их от чрезмерных требований. Они наверняка расскажут о своих соображениях другим солдатам отряда, и это тоже удержит их на расстоянии от девчонки.
Он спрашивал себя, почему бы ему и в самом деле не прибрать эту девушку к рукам? Вероятно, его решение как-то связано с Карелой. Ему было трудно думать о других женщинах, когда огненная рыжеволосая дикарка была так близко. При этом Карела приносила ему неприятностей в десять раз больше, чем Юлия могла бы только придумать. И Карела всегда пыталась действовать так, чтобы слово у нее не расходилось с делом. Если бы он не нашел способа остановить ее, она давно всадила бы ему нож в ребра. А еще хуже, что она мстительна, как стигиец.
Было бы очень похоже на нее, если бы она уничтожила весь Вольный Отряд ради того, чтобы прикончить Конана – если только она найдет способ сделать это.
— До кого-нибудь из вас доходили слухи о разбойнице, орудующей в этих краях? – спросил он с деланным равнодушием.
— Мне нужно смыть эту дрянь с башки, – проворчал Махаон, вытаскивая кусок мяса из волос и отправляя его в рот. – Женщины не созданы для того, чтобы разбойничать. Я ни об одной такой не слышал.
— Я тоже, – вставил Нарус. – Женщины не годятся для рисковой жизни. Кроме, быть может, рыжей шлюхи, с которой мы столкнулись в Немедии. Она говорила, будто она разбойница. Но я, во всяком случае, еще никогда о ней не слышал. А эта красивая бабенка была тогда страшно оскорблена, что я ведать не ведаю о ее славе. Припоминаешь?
— Она не шлюха, – возразил Конан, – и если она услышит, как ты ее называешь, это может стоить тебе жизни.
Киммериец раскаялся в своих словах, едва только они сорвались с его губ.
— Стало быть, она здесь? – вскричал Махаон. – Как ее зовут-то?
— Карела, – ответил Нарус. – Терновый куст – настоящая перина по сравнению с ней.
Неожиданно Махаон засмеялся.
— Так это она была у тебя прошлой ночью! – Он передернул плечами в ответ на злобный взгляд Конана. – Во дворце, во всяком случае, нет такой женщины, которая сперва заслужила бы хорошей взбучки, а потом забралась бы к тебе в постель. Это она! Это должна быть она! Я не лег бы с ней под одно одеяло без доспехов и меча, и при этом неплохо бы, чтобы кто-нибудь с оружием прикрывал меня со спины.
— Да, это была она, – сознался киммериец и добавил: – Она хотела меня зарезать.
— Действительно, очень похоже на женщину, которую я вспоминаю, – сказал Нарус. – Судя по ее воплям, я решил, что ты обучаешь ее светским манерам.
— Вот бы ее и нашу Юлию засунуть в один мешок! – заржал Махаон.
По лицу Наруса от хохота катились слезы.
— Чтобы поглядеть, как они сцепятся, я выложил бы на бочку звонкую монету!
— Чтоб Эрлик забрал вас обоих! – выругался Конан. – Она представляет опасность большую, чем вы можете себе вообразить. Она считает, что у нее есть основания мстить мне, и она наделает отряду крупных неприятностей, если сумеет.
— Что может сделать нам женщина? – глубокомысленно изрек Нарус. – Ничего.
— Я бы не поставил на это утверждение свою жизнь, – возразил Конан. – Нет, если эту женщину зовут Карела. Я бы хотел, чтобы вы поискали ее в кабаках, притонах, публичных домах. Вполне возможно, что она изменила имя, но внешность свою она изменить не могла. Рыжеволосая разбойница с фигурой детской подружки богини Деркэто – такая не может остаться незамеченной. И скажите остальным, пусть будут настороже.
— Почему же прошлой ночью ты не проявлял такой готовности схватить ее? – спросил Махаон. – Пару шлепков по мягкому, а потом в постельку. Ладно, ладно... – Он поднял ладонь, увидев, что Конан уже раскрывает рот, готовясь яростно возразить. – Ладно, я поищу в публичных домах. Во всяком случае, у меня появится предлог проводить там больше времени.
— И не забудь про Дом Девушек-С-Медовыми-Глазами, – добавил Нарус.
Конан мрачно смотрел на них. Эти дураки не знают Карелу так, как знает ее он. Во имя спасения отряда он надеялся, что его люди осознают опасность, которая им угрожает, прежде чем будет слишком поздно. Только теперь он заметил, что все еще держит ложку в руке, и отправил ее в рот.
— Фабио опять охотился на лошадей, – проворчал он, жуя.
Нарус застыл с ложкой на полпути.
— Конина? – подавился он.
Махаон уставился на котелок с таким видом, словно ожидал, что тот сейчас подпрыгнет.
— Ну да, конина, – подтвердил Конан и бросил свою ложку на грубые доски стола.
Нарус рыгнул. Только когда киммериец вышел из зала, он позволил себе ухмылку. Мясо было, разумеется, говяжьим, во всяком случае судя по вкусу, но эти двое заслужили испорченный аппетит. Пусть теперь мучаются над вопросом, что подсунет им Фабио в очередной раз.
— Конан!
Юлия выбежала из той двери, в которую он как раз хотел войти,
