Читаем без скачивания Султан и его враги - Георг Борн

— Что же, можно использовать этого солдата, — заметил Рашид, — но что мы с ним сделаем, когда он кончит свое дело?

— Они оба получат награду и будут отправлены в Аравию, — сказал Гуссейн. — Я берусь наблюдать за ними.

— Лучше всего будет, если они оба найдут смерть по дороге в Аравию, — заметил Мансур таким спокойным тоном, как будто бы дело шло о самой ничтожной и простой вещи на свете.

— Согласен! — сказал Гуссейн. — Где же тот солдат, о котором ты говоришь, мой мудрый Мансур-эфенди?

Мансур потянул за шнурок колокольчика. Вошел один из дервишей.

— Что, они оба тут? — спросил Мансур.

— Нет, мудрый Баба-Мансур, — отвечал дервиш, — здесь только один из них.

— Кто же?

— Солдат, негр Тимбо.

— Пусть он войдет!

Дервиш вышел, и через несколько минут в зал совещания сошел, униженно кланяясь, извиваясь как угорь, Тимбо и бросился на колени перед Мансуром.

— Где же твой товарищ, шарлатан? — спросил Мансур, в то время как Рашид и Гуссейн внимательно рассматривали солдата. Гамид, казалось, уже знал его.

Негр вопросительно взглянул на Мансура, очевидно, не понимая, что тот ему сказал.

— Я говорю, где доктор, которого ты хотел взять в помощники? — повторил тот.

— А, да, доктор! Доктор не пришел! Его не надо. Тимбо может все за него сделать!

— Но мы должны видеть и знать, кто он такой, — продолжал Мансур. — Как его зовут?

— О, он придет сюда! Когда ему прийти? — вскричал негр. — Тимбо отвечает за него. Он благоразумен и молчалив, как могила. Прикажи мне, и я сделаю все! Я буду смотреть за доктором.

— Этого довольно! — сказал нетерпеливый Гуссейн-паша, обращаясь к Мансуру и Рашиду.

— И ты обещаешь нам лишить жизни свергнутого султана в его покоях без шума, осторожно? — спросил Рашид.

Негр утвердительно кивнул головой.

— Да, без шума! — сказал он.

— И никто не догадается, что он умер насильственной смертью?

— Никто! Доктор и я, мы все отлично устроим! Ни красного следа на шее, ни малейшей раны, ни яду — ничего.

— Надо сделать так, чтобы даже доктора подумали, что султан сам лишил себя жизни! — приказал Гуссейн-паша.

— Все будет сделано, как ты приказываешь, великий паша.

— По окончании вашего дела вы получите пятнадцать тысяч пиастров{Тысяча рублей.} и должны будете тотчас же отправиться в Аравию, — продолжал Гуссейн-паша.

— И это приказание будет исполнено, великий паша.

— Ступай теперь в свой полк. Завтра утром ты будешь назначен в караул к бывшему султану. Тогда тебе можно будет привести к нему доктора, и вам будет удобно сделать ваше дело, — продолжал Гуссейн.

Негр униженно поклонился каждому из присутствующих и поспешно вышел.

Вне развалин ожидал его товарищ, называвший себя доктором.

Это был не кто иной, как грек Лаццаро.

Он был одет, как все греческие и турецкие доктора, в широкий и длинный зеленый халат. На голове у пего был намотан платок, висящие концы которого скрывали часть лица.

— Ну что, сделано? — спросил он Тимбо, когда тот вернулся из развалин. Негр кивнул головой.

— Сделано! — сказал он. — Завтра утром за работу! Я буду в карауле во дворце и проведу тебя в комнаты султана.

— А что мы за это получим?

— Пятнадцать тысяч пиастров.

— Собачья плата за такую работу! — заметил грек. — Ты мог бы потребовать больше. Не каждый день убивают султанов. Я, право, в убытке, а ты как? Ведь я должен устроить, чтобы султан лишился сознания, иначе ничего не выйдет.

— Мы поделимся! Ты возьмешь половину — Тимбо возьмет половину.

— Идет! Я приду завтра рано утром в Чераган, и ты проведешь меня к султану.

Сообщники расстались. Негр-солдат отправился в свой полк, и еще ночыо восемь человек, в числе которых был и он, получили приказание идти в караул в Чераганский дворец, где жил свергнутый султан. Тимбо был поставлен у дверей комнаты, в которой спал Абдул-Азис.

Утомленный и разбитый страшным волнением, несчастный султан к утру уснул, но ненадолго, не прошло и двух часов, как он уже проснулся. И во сне не нашел он покоя. Ему все грезились убийцы, подосланные его врагами.

Поднявшись и совершив положенные по религии омовения, он перешел в соседнюю комнату и потребовал ножницы и зеркало.

Требуемые предметы были ему принесены, и он начал подстригать себе волосы и бороду, как он обыкновенно делал каждое утро.

В эту минуту в комнату, где он находился, вошел Тимбо и за ним Лаццаро, одетый по-прежнему турецким доктором.

Султан с удивлением взглянул на вошедших незнакомых ему людей и положил около себя зеркало и ножницы, бывшие у него в руках…

— Доктор! — сказал с почтительным поклоном Тимбо, указывая на Лаццаро.

— Кто ты? Что тебе от меня надо? Я тебя не знаю! — отвечал султан.

— Я пришел освидетельствовать состояние здоровья вашего величества! — сказал грек, подходя к Абдулу-Азису.

Несчастный подумал, что это настоящий доктор, посланный султаншей Валиде, и машинально протянул руку, чтобы тот мог пощупать пульс.

В ту же минуту Лаццаро поднес к лицу султана белый шелковый платок, который был пропитан какой-то одуряющей жидкостью. Султан лишился сознания.

Началось преступное дело.

Солдат-негр вынул из своего платья крепкую, длинную иглу и воткнул ее в затылок султана так, что конец ее проник в мозг. Сон несчастного обратился в смерть, только легкое вздрагивание обозначило этот переход.

Тимбо осторожно вытащил иглу из ранки и вытер выступившую каплю крови.

Бывший повелитель Турции не принадлежал больше к числу живущих. Оставалось только придать его смерти подобие самоубийства.

Лаццаро схватил лежавшие около убитого ножницы и проткнул ими вены на обеих руках: кровь хлынула потоком. Тогда грек вложил ножницы в руку султана, чтобы казалось, будто тот сам нанес себе раны. Затем он вышел из комнаты вместе с Тимбо так спокойно, как будто бы ничего не случилось.

Спустя несколько минут слуги вошли в комнату, где лежал султан, и отступили в ужасе, увидев его в луже крови. Тотчас послали за доктором, но было уже поздно. Доктора могли только констатировать смерть Абдула-Азиса, которая, по их мнению, произошла от слишком большой потери крови.

План Гуссейна и Мансура удался блестяще. Европейские доктора, призванные для освидетельствования, в свою очередь сказали то же самое, и только двое убийц могли назвать истинную причину смерти несчастного султана.

Они были опасны своим знанием тем, кто подкупил их, и поэтому их смерть также была решена. Но близок был час возмездия для врагов султана.

Земная кара уже готова была обрушиться на их преступные головы!

Часть 4

I. Мурад V, новый султан Турции

В ту ночь, когда Абдул-Азис был вынужден отказаться от престола, принц Мурад был привезен во дворец Беглербег несколькими офицерами из числа приверженцев Гуссейна.

Согласно данному им приказанию, они не сказали наследнику престола ни куда его везут, ни что его ожидает.

Увидев, что его привезли во дворец султана, принц Мурад подумал, что наступил его последний час.

Когда министры торжественно объявили ему о его восшествии на престол, эта весть поразила его и оглушила.

Он был слишком слаб, чтобы вынести подобное волнение. Он и смеялся, и плакал, и от избытка чувств обнимал Мансура и Мидхата. Слишком сильная радость едва не лишила его рассудка!

Наутро он подробно узнал о событиях достопамятной ночи, и его первым делом был приказ об освобождении сына свергнутого султана принца Юссуфа и великого шейха Гассана-бея. В остальном он во всем положился на министров, которым он был обязан своим возвышением.

Министры освободили принца Юссуфа и назначили ему для жительства дворец Долма-Бахче, куда были отвезены также его брат и сестры, но Гассан-бей казался им слишком опасным, и они по совету Мансура оставили его в каменкой тюрьме старого сераля, куда он был заключен в ночь государственного переворота.

Став султаном, Мурад поспешил наградить тех, кто был ему верен и помогал в прошлое тяжелое время, в годы страха и лишений.

Но по большей части он оказывал благодеяния недостойным, что доказал, между прочим, пример Нури-паши, его зятя, которого мы уже знаем как участника того рокового обеда, который стоил жизни муширу Изету.

Этот Нури-паша, которого слабый и добродушный Мурад сделал главным управителем дворца, не постеснялся злоупотребить оказанным ему доверием.

Только впоследствии стали известны его мошеннические проделки, но мы упоминаем о них лишь для того, чтобы дать представление о том, что происходило при константинопольском дворе.

Мошенничества Нури-паши достигли таких колоссальных размеров, что наконец он попал под суд. Гамид-кади и сам великий визирь замялись расследованием этого дела. Было доказано похищение пятидесяти четырех лошадей, двадцати двух экипажей, двенадцати серебряных и золотых ящиков для сигар, семи осыпанных бриллиантами табакерок и множества орденов, украшенных драгоценными камнями.