Почистив Тройку щеткой, Керри перекинула седло через плечо и отправилась в кладовую, где хранилась упряжь. Там она увидела молодого человека, вешавшего седло на крючок, и мгновенно поняла, кто он такой.
— Привет! Вы — Марк ван Бурен, не так ли? — весело сказала Керри, протягивая руку.
— О, привет. А вы, должно быть, племянница Джека Фалуна. Я слышал, что вы приехали.
Несомненно, Марк ван Бурен не оправдывал возлагавшихся на него ожиданий. В его облике было нечто незавершенное; в свои двадцать лет он был похож на неуклюжего старшеклассника, хотя учился на последнем курсе в Гарварде. Он был вторым сыном и стал наследником поместья после того, как его старший брат Линди IV два года назад погиб во Вьетнаме. Линди был красивым, талантливым, его все обожали. Даже сейчас в Медоуз о нем ходили легенды. Линди был всем, а Марк — нет. Чувствуя в его поведении робость, Керри ободряюще улыбнулась.
— Ваш дядя прекрасно знает лошадей, — после неловкой паузы сказал Марк.
— Это точно. Как он говорит, обломал себе зубы на подковах.
Он засмеялся, и Керри почувствовала, что лед сломан.
— Надеюсь, вам нравится в Соединенных Штатах. Наверно, в Австралии многое по-другому.
— Конечно. У нас дома сейчас наступает лето. Знаете, до этой недели я никогда не видела снега.
— Правда?
— Когда я проснулась и выглянула в окно, то не могла поверить своим глазам.
— В Австралии нет снега?
— Есть, но он выпадает на юге, в Виктории. Это в сотнях миль от Нового Южного Уэльса — от того места, откуда я.
К тому времени, когда Керри и Марк покинули кладовую, между ними возникли дружеские отношения.
— Как долго вы собираетесь здесь оставаться? — спросил Марк. Он смотрел на Керри с растущим интересом.
— Навсегда. Я здесь насовсем! — весело ответила она.
— Мне очень нравится ваш австралийский акцент. Звучит здорово. Никогда раньше его не слышал — я имею в виду в личной беседе.
— Правда? Дядя Джек говорит, что я его постепенно теряю, — ответила Керри, не упоминая о тех усилиях, которые она предпринимала, чтобы смягчить свой гнусавый выговор. — Конечно, в давние времена Фалуны были ирландцами. Это одна из самых древних и аристократических фамилий в Лимерике.
Керри посмотрела на него. Ее веснушчатое лицо, по форме напоминающее сердечко, скрывали поля котелка. Она знала, что обтягивающие брюки прекрасно демонстрируют достоинства ее зрелой фигуры.
— Вы придете в дом на обед в честь Дня благодарения, не так ли?
— Конечно, приду, и я очень жду его. Дядя Джек говорит, что обед в День благодарения — это стоящая вещь.
— Ну, в таком случае, я думаю, мы там увидимся.
Керри смотрела, как он уходит, и радовалась: она установила хорошие отношения по крайней мере с одним из ван Буренов. В расчет следовало принимать еще двоих — отца Марка, Линди III, и его сестру Картер. Керри удивлялась, зачем называть девочку Картер. Она взбежала по лестнице к дверям квартиры, которую занимала вместе с Джеком. Квартира над гаражом с того времени, как Керри приехала в Медоуз, стала ее домом. Услышав ее шаги, Джек повернулся.
— А, вот ты где. Ты ездила на Тройке слишком долго. Я уже начал думать, что ты забыла про праздничный обед. Когда ты садишься в седло, юная леди, ты, кажется, забываешь о времени, — с нежной улыбкой сказал он.
— Сегодня не забыла, — возразила Керри. Глаза ее сияли. Сняв перчатки, она с улыбкой посмотрела на дядю.
В нем мало что напоминало Брендана. Маленький и плотный, Джек унаследовал от матери рыжеватый цвет волос и веснушчатое лицо. Движения у него были быстрыми, как у терьера. Открытое мальчишеское лицо создавало впечатление, что он гораздо моложе своих лет, а медные искорки в глазах, похожие на брошенные в зеленую воду однопенсовые монетки, могли вспыхивать так же легко, как и у Брендана. Но в Джеке чувствовалась та уверенность в себе, спокойная сила, которая вызывала уважение как людей, так и чистокровных лошадей. В отличие от старшего брата, который шел по жизни с вечной готовностью броситься в драку, Джек выбрал путь реалиста, полагающегося не только на чутье, но и на упорную работу.
Сейчас, глядя на Керри, стоящую перед ним в полной экипировке, он вспомнил свою мать — красивую молодую Кэтлин, которая не потерпела, чтобы условности помешали ее чувствам. Когда эта прачка, мать двух незаконнорожденных сыновей лорда, выезжала охотиться с гончими, англо-ирландская аристократия встречала ее насмешками. Ее любовник не очень-то поддерживал ее, но тем не менее Кэтлин никогда не опускала головы. Без сомнения, юная Керри унаследовала от нее эту черту. Медно-красной шевелюрой она очень напоминала свою бабушку — так же, как и дерзким выражением лисьего личика. У Керри был безошибочный инстинкт в обращении с лошадями, и головокружительные кульбиты, которые она выделывала на чистокровках, вызывали особую гордость у Джека. Правда, иногда он задумывался над тем, какие дополнительные таланты развились у племянницы с тех пор, как он еще ребенком обучал ее азам дрессуры.
Джек спрашивал себя, не стоило ли намекнуть девочке, что покупать полное снаряжение для верховой езды не совсем уместно. Получив неожиданные деньги от Шаннон, Керри настояла на том, чтобы купить полный комплект обмундирования, которое больше подходило богатому члену охотничьего общества, чем племяннице старшего конюха. Но учитывая то, что пришлось пережить Керри, Джек не стал ничего говорить. У нее будет достаточно времени, чтобы научиться понимать тонкие социальные различия в здешнем обществе. Медоуз — это феодальное имение в миниатюре, и Керри довольно скоро найдет в нем надлежащее ей место.
Чуть позже через замерзший двор конюшни они вдвоем направились в большом дом на обед по случаю Дня благодарения. Одетая только в пурпурное вельветовое платье, замерзшая Керри съежилась, надеясь, что Джек не будет ее ругать за то, что она не надела пальто. Подходящего, по ее мнению, у нее не было. Керри с ожиданием смотрела в сторону дома, бесконечные окна которого светились янтарно-желтым огнем. За ним располагались холмы, густо заросшие деревьями, чьи голые ветви четко выделялись на пылающем оранжевом небосклоне.
— Ну что я тебе говорил? Это просто безумие — идти даже сто метров без пальто. Промерзнешь до костей, — ворчал Джек. В твидовой куртке и саржевых брюках у него был слегка растерянный вид человека, не привыкшего носить галстук.
— Как ты думаешь, сколько комнат в Медоуз? — спросила Керри, чтобы сменить тему.
— Думаю, по меньшей мере тридцать. Это прекрасный дом, строился для сквайра — так что уж будь уверена.
