немного времени, а там наступает и осознание, что тебе уже ничего не нужно.
Первым делом я наложил на Суханова узор «Повиновения». Совершенно противозаконно. Причём во всем цивилизованном мире, который посредством колоний распростёр свои руки над всей Землёй. Каждый благородный будет считать своим долгом раздавить того, кто осмелился взнуздать дворянина. Разумеется, при условии, что злодея поймают.
И как-то плевать, что эти опустившиеся индивиды с большой натяжкой могут называться людьми. Многие считают их больными, но только не я. Пьянство и наркота это добровольное помешательство, а потому ни капли жалости к таким личностям я не испытываю. Все знают, к чему это приводит, и тем не менее сами тянутся к этому дерьму.
Говорят, что от сумы и от тюрьмы не зарекайся, и я с этим согласен. В жизни может случиться всё, что угодно, но одно я знаю совершенно точно — я не сопьюсь и не стану наркоманом. Никогда. И мне наплевать, что обо мне подумают другие.
Так вот. Я в полной мере сознавал опасность, но понимал так же и то, что мне нужны сильные одарённые, которым я мог бы полностью доверять без оглядки и сомнений. Если останутся в живых, то по прошествии времени я их отпущу, сделав соответствующие напутствия и отправив куда-нибудь подальше от себя. Пусть живут сами по себе и своим умом. Но сначала им придётся послужить.
М-да. А ещё раньше вспомнить, что они когда-то были мужчинами, вытравить из себя неуверенность и страх, возродившись аки птица феникс. Тяжко придётся с ними, не без того, но ничего невозможного в этом нет.
За «Повиновением» последовали «Сила», «Ловкость», «Выносливость», «Скороход» и «Быстрота». С ростом рангов буду добавлять по одному узору из повышающих боевые возможности. Я ведь собираюсь сделать из них умелых и сильных высокоранговых воинов, которые будут сражаться вместе со мной плечом к плечу. В завершение на всякий случай подсадил «Поводок».
После крепыша Суханова Александра Фёдоровича настал черед сухощавого и невзрачного Рудакова Михаила Дмитриевича. А затем и Шевцова Адама Матвеевича, имеющего вполне себе среднее сложение и вместе с тем болезненный вид.
— Господа, с этого момента вы не пьёте ни вино, ни пиво, и вообще ничего из хмельного, — приведя их в чувство, сразу обозначил я. — Со всеми без исключений азартными играми покончено. Нательные рубахи снимаете только в одиночестве или присутствии кого-то из вас троих и меня. Никто не должен видеть или знать о том, какие именно узоры вы носите.
Я извлёк из кармана кошель и выставил на столе три стопки по десять империалов.
— Здесь по сто рублей на каждого из вас. Сейчас же съезжаете со своих квартир и переезжаете сюда. Полностью смените свой гардероб, сходите в баню и к цирюльнику. Словом, приведите себя в порядок. Как только обретёте надлежащий вид, посетите целителя на Пречистенке, я уговорился, и вас примут.
Девятый ранг и моя универсальность не могут сделать из меня по-настоящему хорошего целителя. Как всегда, всё упирается в «знать и уметь». Мало запомнить плетения, нужно ещё и грамотно их применять, изучить анатомию и много чего ещё, а после и наработать изрядную практику в лечении различных болячек. И, конечно же, обзавестись своими секретами, которыми мастера не стремятся делиться с остальными.
А у этих господ со здоровьем проблем выше крыши. Подозреваю, что с какими-то из них лекарь попросту не справится из-за перехода в хроническую форму. Но уж хоть как-то подправить их организмы ему вполне по силам. Потому как по прибытии в полк им придётся серьёзно так поднапрячься, постигая воинскую науку. Кое-что вспомнить из прошлого, так как имеют за плечами кадетские корпуса, а чему-то и научиться.
Глава 16
— Здравствуйте Родион Андреевич.
— Пётр Анисимович, рад встрече. Очень рад. Прошу, пройдёмте ко мне в кабинет, — с улыбкой вышел ко мне владелец амулетной лавки.
Разобравшись с будущими соратниками, я направился к моему деловому партнёру Полякову. Рановато, конечно, но я решил всё же прощупать, не удастся ли получить какую-нибудь сумму, ну и поговорить насчёт изменения сроков поставок. Так уж вышло, что я управился быстрее, чем рассчитывал, и совсем упустил из виду вопрос с экспедитором. Пришлось возвращаться пораньше.
Должен заметить, что в отличие от моего посещения лавки чуть больше месяца назад, народу тут прибавилось. Целых шесть посетителей. Для заведения, торгующего исключительно дорогим товаром, это достаточно много. Причём они не просто глазеют, а прицениваются.
Признаться, подмывало поинтересоваться, почём тут торгуют мои «Разговорники», но я предпочёл остаться в неведении, чтобы моя жаба в ярости не набросилась на меня. Вообще жадностью я никогда не страдал ни в родном мире, ни в этом, но кто его знает, быть может, это зависит от величины потерянного.
— Мы вроде условились, что вы появитесь через два месяца, а миновало лишь полтора. Двухнедельный срок может показаться незначительным, но признаться… — начал было Поляков, когда мы прошли в его рабочий кабинет.
— Всё нормально, Родион Андреевич. Просто может статься так, что дела вынудят меня отсутствовать дольше, чем я полагал изначально. Увы, но я сам себе не принадлежу. А потому зашёл поинтересоваться, хватает ли у вас товара и не возникнет ли дефицит, если я не окажусь в городе к сроку.
— Это очень хорошо, что вы зашли. Дело в том, что в этом случае сложности как раз могут возникнуть. Я…
— Увольте меня от ваших коммерческих дел, — поднял я руку в протестующем жесте. — Не желаю иметь к ним никакого касательства. Какое количество вы готовы выкупить прямо сейчас?
— Полторы тысячи комплектов, — чуть задумавшись, ответил Поляков.
— Когда их подвезти?
— Времени вполне достаточно, чтобы я решил вопрос с деньгами уже к завтрашнему утру. Скажем, в девять утра.
— Значит, завтра в девять, — утвердительно кивнул я.
— Опять золотом? — с хитринкой поинтересовался он.
— Это непременное условие, — улыбнулся я в ответ.
— Кстати, помнится, вы говорили о том, что могли бы изготавливать комплекты не из двух, а большего количества амулетов.
— Разумеется.
— Я хотел бы заказать в следующем месяце пару десятков комплектов из четырёх и столько же из шести единиц. Так сказать, на пробу.
— Никаких проблем, вы получите их до конца декабря, — заверил я.
— И ещё одна просьба.
— Слушаю вас.
— Нельзя ли, чтобы это была женская рука?
— С чего вы взяли,
