неё. За отдельным столом собираются дети, которые отправились в турне с членами группы: Габриель Гессле, Ники Эверман, Эмма Альсинг-Скуг, Ингрид Лундквист и Оскар Болиос.
При виде их всех у Микке становится тепло на душе. Это напоминает встречу родственников.
– Раньше мне казалось, что Roxette – эдакий конкурент нашей личной жизни. Группа отнимала слишком много времени, будто и семей у нас не было. Но сейчас моё мнение изменилось: Roxette – одна большая семья. Наши дети любят Roxette, гастрольную жизнь, песни, людей. Они выросли с детьми других членов группы, у них сложились прекрасные отношения. В целом благодаря Roxette в нашей жизни произошло столько хорошего, что я не могу говорить о группе без дрожи в голосе. Когда в 2009-м мы снова вернулись к гастрольной жизни, у меня появилось ощущение, что группа подзаряжает нас, будто какой-то источник электроэнергии. Мощь публики просто невероятна. А ещё мы с Мари встретились благодаря Roxette, так что без группы не было бы и нашей семьи. Я несказанно благодарен Roxette за всё, что они сделали.
На вечеринке я сажусь за столик рядом с Пером и Осой Гессле и двумя австралийскими представителями «Live Nation». Пер радуется, что выступление прошло прекрасно. Осталось два концерта. Потом до середины мая будет перерыв, а затем они отправятся в Европу: премьера европейской части тура пройдёт в Милане и уже назначена на 10 мая.
– Мари вернулась – и это потрясающе, – говорит Пер. – Хотя я не удивлён. Она настоящий боец, всегда стремится к победе. Не так много людей, которые чисто психологически смогли бы выдержать всё то, через что ей пришлось пройти.
Он вспоминает, как они с Кларенсом Эверманом ходили посмотреть на Мари, когда та впервые появилась на сцене после болезни.
– Это было на мероприятии «Stjärnklart». Там выступали разные артисты. Несколько песен исполнила и Мари. У меня всегда была развита интуиция, и для меня стало очевидно: в ней ещё живёт сила амазонки. Та сила, которой она обладала до болезни, никуда не исчезла. Было достаточно просто взглянуть на Мари и услышать её голос, чтобы понять: она вернётся. И я уверен: в этом и есть смысл её жизни. Иногда я спрашиваю её, что бы она делала, если бы не концерты. Сидела бы в Юрсхольме и попивала дорогущие вина? Думаю, единственное её желание – петь и играть, и именно за это публика её и обожает.
На следующий день я иду к отелю, где живёт Мари. Накануне я поздно легла – к тому же спиртное лилось рекой, и у меня слегка побаливает голова. В «Daily Mail» вышла отличная рецензия: концерт превзошёл все ожидания, а коротко стриженную Мари по-прежнему считают неподражаемой иконой стиля. «She’s STILL Got the Look»[110]. В остальном же концерт пробудил в журналистах ностальгические воспоминания. И пусть Мари больше не может брать такие высокие ноты, как прежде, зато она захватила публику собственными эмоциями и покорила своей искренностью.
Я стучу, и мне открывает сама Мари. Она бодра и в хорошем расположении духа. Она не накрашена, и с ногтей смыт чёрный лак. На ней свободная спортивная кофта. Нога, правда, снова не в лучшей форме, но с этим ничего не поделать. По крайней мере, Мари выспалась и насладилась тишиной и спокойствием.
– Раньше я терпеть не могла одиночество, а сейчас люблю побыть одна. Как вчера, например. Я расслабляюсь, и мне всё равно, споткнусь ли я. Если упаду – не беда, поднимусь и пойду дальше. Никто этого не видит. Я чищу зубы и записываю свои мысли. Мне спокойно и хорошо. Я думаю о будущем, строю планы. Допустим, сейчас я хочу вернуться домой и снова начать рисовать.
Я интересуюсь, не расстраивается ли она, что команда празднует без неё?
– Нет, к этому я уже привыкла. Но я переживаю из-за ноги. Хотя знаете, сейчас у меня появилась какая-то уверенность. Я – это я. Мне наконец удалось научиться находить во всём светлую сторону. Я столько лет загоняла себя во тьму, а теперь решила не сдаваться. И каждое удачное турне лишь придаёт мне сил. Я буду бороться до конца!
Я отмечаю, как часто Мари употребляет слова «борьба», «бороться» и «не сдаваться». Что толкает её вперёд? Откуда берутся силы?
– Думаю, из детства. У нас ведь было немало трудностей, и я научилась их преодолевать. Я всегда стремилась только вперёд – прежде всего, чтобы самоутвердиться. Как с пением. Хотела чего-то достичь: попасть на музыкальный факультет, заключить контракт на запись альбома. Мне всё время что-то не давало остановиться. А теперь я обрела покой. Однако железная воля никуда не делась.
Сидней, стадион «Quantas Arena», 27 февраля 2015 года. О разном
ПЕРЕД КОНЦЕРТОМ МЫ с Мари ужинаем за кулисами. Сегодня она выбрала лосось. Вообще-то она его любит, но ей не нравится, как рыбу приготовили именно здесь. Зато она в восторге от яблочного пирога, который я помогаю ей есть. Рука – как и нога – плохо слушается её. Мари так ослабла, что не в состоянии держать ложку.
Мари всегда просит о помощи напрямую. Никаких извинений или попыток скрыть свои проблемы.
– Ох уж эта травма, – жалуется она. – Только посмотрите! Видите?
Она поднимает руку.
– Как же она мне надоела! Моя рука совершенно потеряла силу!
К нам заходит Микке. Он держит ноутбук, на экране которого несколько фотографий, и Мари буквально начинает светиться. Мы видим их дочку Юсефин, кошку Сессан и подснежники, что расцвели дома в саду. Пришла весна – а вместе с ней появились первые цветы.
– Боже, скоро домой! Как же хочется увидеть Юсси и цветочки!
Похоже, это желание заряжает энергией и Осу в гримёрке. По полу бежит огромный таракан, но его успевает накрыть стаканом австралиец из нашей команды – в отличие от шведов он с ними не церемонится.
Концерт на стадионе «Quantas Arena» – это истинное чудо. Зрители знают каждую песню: «Sleeping in My Car», «Joyride», «Dangerous»… Они танцуют и подпевают. Все счастливы.
Но когда Деа садится за клавиши и начинает играть написанную Мари «Watercolours in the Rain», зал замолкает. Слышны только музыка и голос Мари.
Seems I’ve been running
All my life
All my life
Like watercolours in the rain
Кажется, будто я бежала
Всю свою жизнь
Всю свою жизнь
Словно акварель, размытая дождём
Припев напоминает мне о нашем разговоре накануне. Я знаю, что Мари особенно любит исполнять эту песню, ведь
