Небольшой стадион за корпусом я приметил ещё днём. Тут было всё — и турники, и тренажёры, и даже беговая дорожка вокруг них.
Первым делом я сел, потыркал внутренним взором блок в нижней чакре. Хрена с два, намертво стоит.
Ладно, псионика нам не светит, так хоть мышцы накачаем.
Но на первом же турнике я понял, как плохи наши дела. Я не мог ни разу подтянуться…
Да-а-а, будем отталкиваться от самого худшего варианта.
***
К шести утра я наматывал уже двадцатый круг по тренажёрам, пытаясь сделать те упражнения, на которое было способно это тело. Бедный Василий гудел в моей голове горючими слезами, лёгкие горели адским пламенем, и я знал, что потом могу не встать.
Но меня просто злила беспомощность этих рук и ног. О каком сильном духе может идти речь, если телу лень подтянуться хоть разок?
Тем более, кто-то меня пытался убить, да и в самой академии у меня есть недруги. А Ваське по хрену, он только о Чёрной Луне думает.
Ты доживи до неё, безлунь! Без крепкого пресса никакой реакции не будет.
Так я и ругался мысленно с Василием, когда меня отвлекли.
— Ого, не думал, что увижу здесь студента в такую рань, — весёлый голос посреди тихого утра прогремел, как гром.
Я оглянулся. Это был высокий мужчина, русые волосы, с виду явно покрепче Василия. Одетый в простые штаны и рубаху, он явно тоже пришёл потренироваться.
— Здрасте, — буркнул я.
— А, Ветров, — покачал головой русоволосый, — Всё же решил последовать моему совету?
Твою же псину, это наверняка какой-нибудь преподаватель, а я даже имени не знаю.
Но я даже виду не подал. Если уж тупить, то только с противотанковым лицом.
— Я не знаю, — прозвучал мой ответ, — Извините, даже не помню вас.
— Вот даже как?
— А вы преподаёте у нас? — наивно спросил я.
Тот не ответил, усмехнувшись, и бросил на землю небольшую сумку. Тоже пошёл разминаться, наяривая круги по дорожке.
Я до этого использовал некоторые специфические приёмы в тренировке, и частенько пытался имитировать рукопашный бой, так что наличие неожиданного свидетеля мне было ни к чему.
И я поэтому решил отдохнуть, тем более можно закончить в своей комнате. Гудящие ноги сами собой понесли меня обратно — Василию явно не терпелось покинуть место экзекуции.
— Ветров, погоди, — незнакомец окликнул меня с беговой площадки, — Я слышал от Соболевой, что у тебя амнезия?
— Ну да, — я кивнул, — Провалы в памяти, так что вы это… ну, извините.
— Ничего страшного. Я Андрей Матвеевич, наставник по бузе, приятно познакомиться ещё раз. А эти раки кому угодно душу… — тут мужчина вытянул лицо, как будто сболтнул лишнего, и прикрыл губы, — Тьфу ты, луну попутал! Оракулы, конечно же, молодой человек.
Я улыбнулся:
— Такие мелочи я помню.
Хотя до меня только сейчас дошло, что за «раки». Там, в подворотне, те отморозки кричали «сейчас набегут раки и лисы», но я тогда внимания не обратил.
Теперь оказывается, что раки — это оракулы. Забавно, но судя по оговорке этого Матвеевича, так их в лицо никто не назовёт. Наверняка лисы — это полиция, больше логичного объяснения я не придумал.
Кстати, а что за «бузу» упомянул этот наставник?
— Эти Стражи Душ всё никак не успокоятся со своим Иным, крутятся вокруг, — проворчал незнакомец, — Говорят, опять вертуны вокруг плещутся.
— Значит, Иной где-то в городе? — я округлил глаза, разыгрывая удивление.
— Кто знает, — пожал плечами тот, — Я раньше служил в полиции, так, насколько помню, некоторые Иные попадаются хитрые, и могут даже прятаться.
Я вытаращил глаза ещё больше, боясь спугнуть разговорчивого собеседника.
— Не может быть, — прошептал я, опасливо оглядываясь, будто этот Иной может выскочить из-за любого угла, — Что же делать-то?
— Беспокоиться не о чем, — кивнул Андрей Матвеевич, — Стражи их находят со временем. Любая магия оставляет следы.
Разговорившись, он поведал, что видел однажды в отделе карту, на которой оракулы расчерчивали город, вычисляя, где находится Иной. Чертили линии, словно координаты соединяли.
— Так что не бойся, головушку твою не зря протрясли, — попытался пошутить Андрей Матвеевич, — Найдут его, конечно, вчера вон чего он учудил в городе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я улыбнулся во весь рот, хотя мне было совсем не смешно. Получалось, Васёк, рано мы расслабились.
Магия оставляет следы, значит? А возможно, чтобы мой перенос из одного тела в другое тоже как-то отразился на вертунах?
Стоп! А мой кокон?! Он что, тоже оставляет след?
Едва я подумал об этом, как не на шутку заволновался. К счастью, мысленная буря не отражалась на лице — мимику этого тела я уже контролировал без особого труда.
Да твою псину, как эти чёртовы «раки» чуют всё это? Вертуны, они же вон где, за городом — на грузовике чалить и чалить.
Чтобы той же Елене послушать, ей пришлось подойти ближе. Хотя она же Утренний маг, самая слабая градация.
— Ты извини, я наблюдал за тобой, — сказал наставник, — Незнакомые какие-то приёмы.
— Сам придумывал, — с таким же каменным лицом ответил я.
— Ну, у тебя явный талант, — улыбнулся Андрей Матвеевич, — В тебе чувствуется лунная искорка.
Я только усмехнулся. Для безлуня это, наверное, комплимент.
К своему недовольству, я понял, что испытываю симпатию к этому человеку. Моего командира звали Андреем. Зовут, то есть.
И командир, и наставник — он многому меня научил. Та последняя ночь, с этим сраным механическим псиоником в дестроере… тогда Андрей связался со мной через пси-связь в нарушение всех протоколов.
Я мог бы злиться на него, желать отомстить, но мы оба были связаны присягой.
— Я знаю, мои занятия стоят денег, — виновато развёл руками русоволосый, — Но если ты будешь приходить сюда так же рано утром, так и быть, покажу что-нибудь.
Теперь я округлил глаза искренне. Удача так и пёрла мне в руки. Ну, не всё же от оракулов люлей получать.
Я повернулся обратно к площадке, чувствуя сопротивление Василия. Тот явно рассчитывал, что у нас есть ещё время поваляться в кровати.
— Да я так-то ещё не закончил, — с довольной улыбкой сказал я.
***
Позанимались мы немного, но я был рад, что теперь хотя бы мог поставить удары и движения на живом противнике. В тренировочном спарринге происходило чудо — разум явно потихоньку передавал телу мышечную память.
Поэтому я старался сдерживаться. Новый наставник не скрывал удивления моим успехам, явно не ожидая от хилого безлуня таких результатов.
Сам Андрей Матвеевич Волков был Подлунным, заслужившим этот титул на службе в армии и полиции. По сути, он мог бы присоединиться к какому-нибудь роду, его навыки пригодились бы везде, но Волков не хотел.
Мне понравилась «красногорская буза». Так называлось местное боевое искусство.
Правда, в нём много размашистых ударов, во время которых я понимал, что открываюсь для контратак.
Буза почти не знала кулака — в основном пощёчины лодочкой. Зато было много подсечек, а уж борьба в ней особенно хороша. Я в десятый раз стучал ладонью по земле, когда Андрей валил меня, перекатывая на очередной залом.
Механика человеческого тела везде одинакова, и многое было мне знакомо. Но я заметил и много лишнего — это была скорее эффектная дань традиции. Например, блоки и удары в некоторых приёмах разделялись возвращением рук в нейтральное положение, с постановкой в «правильную» стойку.
Поэтому мне пришлось хитрить — я старался отрабатывать только те приёмы, которые казались мне более-менее сносными. А на другие приёмы я жаловался, что не могу запомнить. Головушка бо-бо, и противотанковое лицо.
— Ладно, Ветров, — устало сказал Волков, когда я уже который раз вышел на залом, — Ты ж не жалеешь себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я как раз стоял у него за спиной и успел незаметно наметить пару ударов локтем, которых в «бузе» вообще не было. Пришлось отпустить наставника.
Андрей Матвеевич потянулся, повёл плечами:
— Я всегда считал, что хорошая драка лучше любой тренировки. Давай, до завтра, — он махнул мне, подхватил сумку и пошёл к корпусу.
