И мать в свои тридцать восемь лет все еще была весьма привлекательной женщиной. В отличие от дочерей-блондинок, у леди Фарнали были блестящие каштановые волосы с рыжинкой. Она родила четверых детей, но при этом оставалась такой же стройной, как в молодости. Сейчас мать стояла, недовольно поджав губы, – Пэйшенс видела ее такой бессчетное количество раз.
Что, если они меня узнают?
Пораженная столь неожиданной встречей с матерью и сестрой, Пэйшенс застыла на месте. Страх заставил ее сделать неуверенный шаг назад. Позади радостно щебетала с продавцом Мередит, впереди, прямо у входа, стояли ее сестра с матерью. Пэйшенс чувствовала, что ее прошлое и настоящее вот-вот столкнутся.
– Пэйшенс, ты просто обязана подойти и примерить эту шляпку! – позвала ее Мередит. – Она до такой степени легкомысленная…
Леди Фарнали бросила взгляд на Мередит, которая подсмеивалась над глупым творением у себя на голове. Неожиданно взгляд матери переместился на нее. Не в силах пошевелиться, Пэйшенс застыла под этим холодным, безразличным взглядом. С неизменным недовольным видом леди Фарнали придирчиво осмотрела Пэйшенс с головы до ног, оценивая все – от растерянного выражения лица до качества туфель. По счастливой случайности именно в этот момент продавец, обслуживавший их, вернулся с пожилым владельцем магазина. Леди Фарнали тут же отвернулась от Пэйшенс и принялась выговаривать вновь прибывшему джентльмену за качество шляпы, которую она до этого здесь купила.
Даже если она узнала дочь, то все равно не стала бы афишировать их родство. Все еще в растерянности от этой нечаянной встречи Пэйшенс подошла к Мередит.
– Ты должна померить эту шляпку! – весело воскликнула Мередит.
– В другой раз, – мрачно ответила Пэйшенс. Она не хотела оборачиваться, чтобы посмотреть, не наблюдают ли мать с сестрой за ней.
Радость Мередит померкла, стоило ей увидеть выражение лица Пэйшенс.
– Что произошло? Тебе сказали что-то неприятное?
Мередит сняла шляпку и водрузила на ее место ту, в которой пришла.
Пэйшенс нужно было уйти из магазина, прежде чем леди Фарнали заметит ее сходство со своей старшей дочерью. Она взяла Мередит под руку.
– Нам нужно срочно уходить.
– Но… – Мередит тоскливо посмотрела на шляпу с белыми перьями, однако, уступив настоятельной просьбе подруги, позволила увести себя из магазина.
Глава 17
Прошло четыре дня с тех пор, как Пэйшенс случайно столкнулась с матерью и сестрой в магазине. С каждым днем ее тревога угасала, пока Пэйшенс окончательно не убедила себя в том, что леди Фарнали ее не узнала. Когда Мередит спросила, почему Пэйшенс так странно повела себя в магазине, девушка солгала, что заметила там одну из подруг леди Дьюберри. Обе решили, что нет необходимости рассказывать лорду Рэмскару об этом происшествии.
Их дни были наполнены развлечениями. Один вечер они провели в театре – к счастью, спектакль был без участия мисс Грасси. На следующий, захватив с собой коробочки с ужином, они поехали в Воксхолл, сад на южном берегу Темзы, где любовались фейерверком. На третий вечер Рэмскар оставил Мередит и Пэйшенс одних, а сам уехал в клуб. Но ее светлость, вдовствующая герцогиня Солити, взяла девушек под свое крыло. В тот вечер они побывали на трех балах. К ним присоединились леди Фэйр и жена ее брата, Килби Карлайл, герцогиня Солити. Ноудены и Карлайлы оказывали Пэйшенс негласную поддержку, и их вера в ее невиновность воодушевляла девушку. Никто не сказал ей ни слова, даже леди Дьюберри, которая присутствовала на большинстве балов, которые посещала Пэйшенс. Правда, не обошлось без пары-тройки пристальных взглядов.
Особенно когда вор наглым образом принялся вновь совершать набеги. Похоже, негодяй был хорошо знаком со светским обществом и знал дома, в которые умудрялся пробраться незамеченным. И хотя об этом никто не говорил вслух, Пэйшенс стала замечать тревожную тенденцию: большинство краж происходило там, куда она приезжала.
Что касается Рэмскара, то он недостаточно добросовестно справлялся с обязанностями любовника. Она ждала, что он придет к ней снова, но ночные гуляния не давали им побыть вдвоем. Пэйшенс расстроилась, когда прошлым вечером он оставил их одних и поехал в клуб. Однако она была компаньонкой Мередит, а не Рэмскара, и ей не пристало жаловаться.
Но сегодня вечером Мередит пожаловалась, что смертельно устала, и выразила желание не оставаться на поздний ужин. Пэйшенс в душе ликовала, услышав, что Рэмскар велел сестре отправляться домой без них. Она даже не помнила, что подавали на стол, – ее всецело занимала мысль о том, что Рэмскар хочет провести несколько часов только с ней.
Добравшись наконец домой, Пэйшенс поднялась по лестнице, не оглядываясь, идет ли граф следом.
– Иди ко мне! – хрипло приказал Рэмскар, который стоял у подножия лестницы, поставив ногу на первую ступеньку.
Пэйшенс повернулась к нему и прислонилась к перилам. Губы его медленно растянулись в усмешке. Было в его взгляде что-то хищное. Похоже, сегодня ночью он не намерен довольствоваться несколькими беглыми поцелуями и одинокой холодной постелью.
– А ты поймай меня! – дерзко ответила она. И не успел он опомниться, как она уселась на перила и скатилась прямо в руки к графу.
Рэмскар поймал ее и хорошенько встряхнул.
– Сумасшедшее создание! Что было бы, если бы я тебя не поймал?
Пэйшенс ухватилась за его галстук и потянула за концы.
– Я бы очень, очень рассердилась, милорд, – сказала она. Он рассмеялся.
– Тогда мне повезло, потому что меньше всего мне нужна назойливая девица, с которой хлопот не оберешься.
И ткнулся носом в мочку ее уха.
Пэйшенс расстегнула крохотные пуговички на вороте его рубашки.
– Очень жаль. Назойливые девицы умеют завести… – Она привстала на цыпочки и одарила его страстным поцелуем. Затем, грациозно, словно танцовщица, поднялась на несколько ступенек. – … если только вы в состоянии такую девицу догнать! – бросила она через плечо и помчалась вверх по лестнице.
– Будешь так носиться – ногу подвернешь, – пробормотал Рэмскар и с озорным блеском в зеленовато-карих глазах взлетел по лестнице следом за ней.
Она рассчитывала проиграть эту гонку. И даже расстроилась бы, если бы выиграла. Смеясь, Пэйшенс добежала до первого этажа, Рэм следовал за ней по пятам. Не успела она и глазом моргнуть, как он схватил ее за талию и прижал к себе.
– Пэйшенс… Пэйшенс… Что же мне с тобой сделать? – прошептал он ей на ухо.
Она повернула голову и нежно провела рукой по его подбородку.
– Все, что захотите, милорд, – прошептала она в ответ. Его рука скользнула в корсаж ее платья. Он ласкал ее левый сосок, пока тот не набух.
