Бун посмотрел на кровать с таким видом, словно впервые ее заметил.
— Джуди, неужели ты так плохо обо мне думаешь? Нет, она о нем не так уж плохо думала — до появления Билли.
— Для меня это просто работа, — сказал он. — Ты платишь мне за то, чтобы я нашел нужного тебе человека — вот и все.
Джуди разозлилась еще больше.
— Зачем ты тогда разрешил Билли поместить нас в одну комнату?
— А что мне оставалось? Или ты предпочла бы быть в одной комнате с Билли?
Он как будто обвинял ее в чем-то, и Джуди, к своему удивлению, стала оправдываться:
— Наверняка Рустер предпочел бы ночевать с нами. Что-то я не слышала, чтобы ты его уговаривал.
— Рустер хотел ночевать с ними. Успокойся, он сумеет за себя постоять.
— А я не сумею? Когда ты наконец перестанешь считать меня изнеженной дурочкой, Бун?
— Давно перестал. — Издав такой тяжелый вздох, словно на его плечах покоилась вся тяжесть мира, он сел на кровать и стал снимать башмаки. — У меня связаны руки, Джуди. Ты была бы беспомощна перед этими похотливыми скотами. Они, не задумываясь, изнасиловали бы тебя и через минуту забыли бы об этом. Я мог тебя защитить, только сказав, что ты моя женщина. Это единственное, что они способны понять, что их способно остановить.
Словно для подкрепления своих слов, он рывком сдернул с ноги башмак и бросил его на пол. Стук был приглушен мягким зеленым ковром.
Что ж, не такое уж плохое объяснение. Но Джуди не нравилось, что оно не оставляет ей поводов злиться. А чтобы пережить эту ночь, ей надо сильно разозлиться на Буна.
— Хорошенькие же у тебя друзья, — ядовито сказала она.
— Я не отвечаю за их поступки. Этих двух горилл я вообще сроду не видел, а Билли… скажем так, война меняет человека.
— Очень удобная отговорка. — Джуди сама понимала, что несправедлива к Буну, но не могла остановиться. — Ты и свое дезертирство этим объясняешь?
Бун минуту помолчал, потом сбросил на пол второй башмак.
— Я поступил так, как считал нужным, — устало произнес он.
У него утомленно поникли плечи, и Джуди вдруг расхотелось с ним браниться. Она с трудом сдерживала желание протянуть руку через кровать и дотронуться до его спины, разгладить морщины тревоги в углах его глаз. А еще больше ей хотелось, чтобы он на нее посмотрел, чтобы она увидела в его взгляде понимание, чтобы у нее прошло чувство неловкости и раздражения, чтобы она не воспринимала его как совершенно чужого человека.
— Расскажи, как это произошло, Бун, — попросила она. — Я хочу понять.
— Лучше бы тебе никогда такого не понимать, — с горечью проговорил он. — Пока шла война, мы забыли, за что мы сражаемся. Мир превратился в сумасшедший дом, где все ненавидели всех и убивали друг друга без причины. — Он поднял на Джуди пустой взгляд. — Некоторым нравилось это бесконечное кровопролитие, а мне было тошно. Когда я увидел свое имя в списке убитых, я решил, что это знак свыше. Можешь назвать меня трусом, но у меня возникло чувство, что я больше не обязан участвовать в этой бессмысленной бойне.
Его глаза сузились, и Джуди поняла, что не только эти воспоминания причиняли ему боль. Она вспомнила, как Билли дразнил его призраками прошлого. Ей хотелось узнать больше, но она лучше других понимала, какой прочной стеной Бун отгородил свою душу. Ему несвойственно рассказывать о себе.
Как будто в подтверждение ее слов он встал — они оказались по разные стороны кровати.
— Слушай, мы две ночи почти не спали и оба устали. Я потушу лампу и буду глядеть в окно, а ты раздевайся и забирайся под одеяло. В постель, — поправился он, протягивая руку к лампе. — На полу лягу я.
Джуди досадливо сморщилась: опять он решает за нее, но тут же призналась себе, что ей хочется хоть раз проспать ночь, сняв платье и обувь.
Она быстро сняла платье и нижние юбки и осталась в одной рубашке. Так же торопливо она уложила свои вещи на комод, зная, что они понадобятся ей утром. Завтра она найдет Рафа, радостно подумала она, юркнув под одеяло. Скоро они с Рафом вернутся в Камелот.
И тут же ее кольнула мысль: но Буна с ними не будет. Очень вероятно, что завтра они расстанутся навсегда.
— Я легла, — сказала она. Тоска сжала ей горло. — Можешь поворачиваться.
Бун, стоявший у окна, раздвинул шторы. Светила полная луна, и его силуэт четко вырисовывался в ее сиянии. Одинокий, молчаливый, он глядел в небо, словно ища там ответа. Глядя на его точеные черты, Джуди ощущала твердость его духа, одиночество, которое он нес как знак отличия. В горле у нее встал ком.
Ну почему он хочет все делать один? Неужели он не видит, что вдвоем у них все получается гораздо лучше?
Когда Бун заговорил, ей показалось, что он так же далек от нее, как звезды.
— Если хочешь знать, я пытался избавиться от Билли с приятелями, но у них шесть револьверов, а у меня один, и Билли никогда не отступается от своего. Будь с ним осторожнее, Джуди. Он не привык, чтобы женщина ему отказывала.
Джуди растерялась. Зная Буна, она и не предполагала, что он выразит сожаление о скором расставании, но все-таки надеялась, что он заговорит о чем-нибудь более близком им обоим, чем его несносный приятель.
— Ты хочешь сказать, что он увязался с нами из-за меня? Бун пожал плечами.
— Такой это человек, никогда не знаешь, что он замышляет. Я просто предупреждаю тебя: не обманывайся насчет его, не поддавайся его преступному обаянию. И никогда не оставайся с ним наедине.
Бун подошел к кровати. На секунду у Джуди перехватило дыхание. Вот оно! Он идет к ней. Он тоже понял, что до расставания осталось всего несколько часов. Конечно, воспитанной девице следует оттолкнуть его: все, что он говорил о гнусных намерениях Билли, без сомнения, относится и к нему самому. Но Джуди отчетливо понимала, что это ее последняя возможность ощутить его прикосновение, то, к чему ее естество стремилось с той минуты, как она его впервые увидела.
Она представила себя в положении Лилы и почувствовала, как кружится голова, но Бун только взял со столика револьвер и пошел к постеленному на полу одеялу.
Джуди сделала выдох, желая избавиться от боли, сжавшей ей сердце. Но та по-прежнему держала его ледяными пальцами. Ей больше не было видно Буна: свет луны не проникал в ту часть комнаты, где он собирался спать, но она слышала, как он лег и устроился поудобнее. И вместо благодарности ощущала только грусть и чувство потери.
Он действительно джентльмен, сказала она себе, и ей повезло, что дверь их комнаты охраняет такой сильный и надежный мужчина. Хоть он и упрям как мул, хоть он часто действует ей на нервы, Такер Бун тем не менее порядочный человек.
И все же Джуди пожалела, что он сегодня, на одну ночь, не оказался чуть-чуть негодяем.
