после спасения Пашова. Я надеюсь, что Вэктал обратит на это внимание. Я оглядываюсь на людей, разбросанных по снегу, и вижу, как Вэктал и Джорджи обходят каждую маленькую группку семей, проверяя, как они. Кто-то разводит костер прямо посреди событий, что кажется нелепым, но опять же, какой у нас есть выбор? Мы не знаем, безопасно ли возвращаться в пещеру, и многие из нас не одеты для длительного пребывания на улице. Вождь и его пара делают все, что в их силах, чтобы успокоить людей, но еще так много предстоит сделать. Я все еще слышу плач младенцев, а стопка мехов, которую принес Хассен, лежит в своем свертке, неиспользованная. Неподалеку Фарли плачет и обнимает беднягу Чомпи, у которого, похоже, сломана нога.
Все в шоке.
Я думаю о Хассене и о том, как он без колебаний рискнул своей жизнью, чтобы спасти Пашова. Я могла бы тоже помочь. Может быть, мне пора перестать смотреть на себя как на жертву. Я здесь в затруднительном положении, но это хорошие люди, и я счастлива. Странно говорить это, глядя на катастрофу, но это так. У меня есть Хассен, и моя сестра здесь, и меня кормят и за мной присматривают. И я могу стать большим, чем была раньше. Я могу сделать больше, чем минимум, чтобы остаться в живых. Мне не нужно торчать в своей постели, как Айша, и ждать, пока мир пройдет мимо меня.
Я могу помочь.
Я не в шоке, как другие. Некоторые из них избиты. У некоторых в ушах запеклась кровь, и я задаюсь вопросом, не повредил ли взрывной удар землетрясения их барабанным перепонкам. Неподалеку Тиффани дрожит в одиночестве. Я ищу ее пару и вижу Салуха, стоящего рядом с целительницей, утешающего плачущую Кемли и ее пару, Боррана. Его родители. Я забыла, что Пашов — один из их сыновей… и старший брат Фарли. Бедная Фарли. Она была мне хорошим другом, и она сходит с ума. Это, должно быть, так ужасно для подростка.
О боже. Я могу сделать больше, чем просто сидеть здесь и разглаживать брови Хассена, пока он спит. Я снимаю меховую накидку со своих плеч и сворачиваю ее в подушку, затем осторожно опускаю его голову на нее. Лейла хватает меня за руку, когда я поднимаюсь на ноги. Она плакала, ее лицо блестит от ледяных слез. «Куда ты идешь?»
«Я собираюсь помочь, — говорю я ей. — Сделаю, что смогу».
Она кивает и вытирает щеки, затем сжимает колено своего партнера и встает на ноги, лицом ко мне. «Что я могу сделать?»
Боже, я люблю свою сестру. Как я раньше не понимала, какая она храбрая, просто изо дня в день? Я протягиваю руку и быстро, импульсивно обнимаю ее. У меня все еще есть моя семья. Я в порядке, несмотря ни на что. Когда я отпускаю ее, я жестикулирую: «Не могла бы ты раздать эти меха?»
Она сжимает руку Рокана и убегает. Я наблюдаю, как он рывком поднимается на ноги, а затем останавливается, как будто собирается броситься за ней. На его лице мучительное выражение, как будто он хочет задушить ее защитой и должен остановить себя.
— Ты можешь присмотреть за Хассеном вместо меня? Дашь мне знать, если он проснется? — спрашиваю я его. Он молчит, и я понимаю, что у него тоже кровь в ушах. Я похлопываю его по руке и жестикулирую свой вопрос, и он кивает.
Я немедленно подхожу к Фарли, как раз в тот момент, когда ребенок Стейси начинает плакать громче. Я опускаюсь на колени рядом с Фарли. Она в шоковом состоянии, на щеке большой порез, и она вся грязная после обрушения, ее руки покрыты странными рубцами.
— Ты в порядке?
Она обращает ко мне заплаканные глаза, прижимаясь к своему питомцу.
— Мой брат…
— С ним все будет в порядке, — уверяю я ее, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и обнадеживающе. Забавно, как сейчас вступают в игру мои навыки бармена. Фарли не грустный пьяница, но я знаю, как успокоить и создать впечатление, что я контролирую ситуацию. — Давай взглянем на твоего питомца, хорошо?
Она сжимает его крепче, и Чомпи блеет и кусает Фарли за руку, оставляя еще один приподнятый рубец. Бедный ребенок. Она так напугана, что даже не заметила. Я осторожно вытаскиваю Чомпи из ее мертвой хватки, и он, блея, отходит на несколько шагов. Она тут же снова начинает рыдать. Дерьмо. Я не ветеринар, но у него явно сломана нога. Когда пострадало так много людей, бедный целитель ни за что не посмотрит на домашнее животное.
— Нам нужно наложить шину на его ногу. Это поможет ему передвигаться. Не могла бы ты принести мне какую-нибудь палку или шест? Кость?
Фарли моргает, глядя на меня, затем делает глубокий вдох.
— К-кость?
— Да. Пока твой брат выздоравливает, мы вылечим Чомпи, хорошо?
Она снова кивает, затем медленно поднимается на ноги. Она немного покачивается, но, кажется, приходит в себя, когда ее питомец блеет и осторожно придвигается немного ближе.
— Я думаю, Химало и другие видели какую-нибудь кость рядом… раньше… — ее губа дрожит.
— Ладно, хорошо. Посмотри, есть ли там полоски кожи и хорошая, крепкая кость. Мы подлатаем его как новенького, я обещаю.
Она бредет прочь, и маленький двисти, прихрамывая, следует за ней. По крайней мере, она двигается и выходит из своего ступора. Мне придется придумать, как зафиксировать ногу двисти, но буду решать проблемы по мере поступления. Ребенок Стейси плачет еще громче, и я направляюсь туда, потому что больше не могу слушать и ничего не делать.
У Айши, похоже, та же идея, что и у меня, потому что мгновение спустя мы обе подходим к Стейси. У Айши на руках уже ребенок Мэйлак.
— Я справлюсь, — говорю я ей и касаюсь плеча Стейси. — Я собираюсь позаботиться о твоем ребенке, хорошо? Ты просто останешься здесь, рядом со своей парой.
Кажется, она не слышит ни слова из того, что я говорю. Все ее тело сосредоточено на Пашове, ее взгляд перебегает с целителя на распухшее, окровавленное лицо ее мужчины. Он… неважно выглядит. Стейси, на самом деле, тоже. Она дрожит,
