— Я никогда раньше ничего подобного не видела, мадам, — ответила она грустно. На что хозяйка кивнула, как если бы понимала ее:
— Да, так это и случается. Нам всегда хочется владеть вещами и людьми, которые являются нашей противоположностью.
В то утро хозяйка вымылась сама без возражений и положила мыло обратно в мыльницу; она также расчесала свои длинные волосы и закрутила их в пучок. Мадам не сказала, что сожалеет о том, как вела себя накануне. Но Эмили и не ждала этого. Хозяйки, особенно леди, не должны извиняться перед горничными... Только вот почему? «Ну вот, снова я». Она упрекнула себя. Почему она все время задается такими глупыми вопросами? Зачем мучает себя? Все равно ведь ничего не изменится.
С того утра и до первого дня нового, 1903 года относительное спокойствие царило в доме. Эмили могла бы быть по-своему счастлива, если бы не две вещи.
Во-первых, ее с каждым днем все больше беспокоило состояние Люси. У девочки бывали приступы тошноты; она не ела так, как должна была есть, но, как ни странно, она поправлялась. Это было видно не только по ее лицу, но и по фигуре. Люси стала меньше кашлять, хотя зимой она обычно кашляла больше. А уже стояла зима, ранняя зима, уже дважды были снегопады с такими заносами, что людям приходилось прокапывать проходы к дороге.
Во-вторых, в память Эмили врезалась встреча с бывшей горничной, Крисси Дайер. Это случилось в следующую воскресную прогулку, на этот раз весьма короткую, и не в направлении холмов и крошечного каменного домика на вершине, а вдоль проезжей дороги до развилки, где на указателе было написано: «На Честерли-стрит и Дарем».
Эмили гуляла одна, поскольку Люси все больше жаловалась на холод; девушка же чувствовала, что ей надо вырываться хоть ненадолго из дома, хотя бы на час в неделю. Даже если погода не очень подходила для прогулок, как в этот день: ветер развевал ее жакет, платье, нижние юбки, почти отрывая ее от земли. Но Эмили была рада, что смогла выбраться из дома.
Уже третью неделю мистер Берч говорил, что не может взять ее с собой в Феллберн в понедельник, поскольку, доставив свою продукцию, он поедет в Дарем и вернется назад по другой дороге. Она подумывала о почтовой карете, но зимой последняя почтовая карета отправлялась из Феллберна в полтретьего, поэтому у нее было бы недостаточно времени, чтобы посетить тетю Мэри. Эмили очень хотелось повидаться с тетей. Ей хотелось немного поболтать и посмеяться; да, ей нужно было посмеяться.
Эмили, наверное, прошла больше мили вдоль узкой аллеи, когда дорога неожиданно расширилась и сбоку появился небольшой каменный дом, похожий по конструкции на тот, на холме. Только около этого не было подсобных строений, а только небольшой садик. А под навесом, возле крыльца, посажено много зимней брокколи.
Эмили продолжала идти еще минут пять или около этого, потом повернула, а когда уже подходила к дому, увидела девушку, стоявшую у ворот. На ее голову была накинута шаль, а руки, спрятанные под нее, крепко удерживали шаль под подбородком.
Когда Эмили поравнялась с ней, девушка окликнула ее:
— Эй, привет!
— Привет! — Эмили остановилась и улыбнулась. Впервые кто-то из здешних поздоровался с ней. — Холодно, правда? Ветер прямо сбивает с ног.
— Тогда почему ты не сидишь дома?
Вопрос был слишком прямой, и Эмили замешкалась, глядя на девушку:
— Понимаете, я на службе, там...
— Да, да, я знаю, где ты служишь. Ты заняла мое место... но я не возражаю. О нет. Ради Бога. Я Крисси Дайер. Как ты справляешься? Я имею в виду с ней и с ним.
Эмили сразу же поняла, что нет смысла рисовать жизнерадостную картину своей жизни в доме; хотя в последнее время стало полегче, особенно в комнате хозяйки, она все же вынуждена была признать, что не может заставить себя хорошо относиться к той женщине, хотя бы даже пожалеть ее.
— Она уже швыряла в тебя чем-нибудь?
Эмили рассмеялась, хватаясь за шляпку и наклонив голову, чтобы ее не сдуло.
— Нет, но пыталась.
— Что ты этим хочешь сказать - пыталась?
— Рона Берч угрожала, но я сказала ей, что сделаю, если она выполнит свою угрозу.
— Ты так ей сказала?! — Она убрала руки от подбородка, и шаль распахнулась, а ветер почти подхватил ее. Девушке пришлось уцепиться за шаль и обернуть ее вокруг шеи, а потом она снова спросила: — А что ты сказала?
— Я сказала ей, что, если она кинет в меня что-нибудь, я швырну это назад в нее.
Эмили рассмеялась над выражением лица девушки. Ее смех затих, когда девушка категорично заявила:
— Я не верю тебе; никто не может сказать ей это и остаться в доме. Я тебе не верю.
— Тут уж я ничего не могу поделать. Хочешь верь, хочешь не верь, но я это сделала. Я собиралась уйти оттуда, но хозяин попросил меня остаться.
— О да, конечно, это на него похоже. Хотела бы я получить по пенни за каждый раз, что он уговаривал меня остаться. Три года я терпела все это. Я ужасно страдала, поверь мне. Мне казалось, что свихнусь. В том доме случались такие вещи, которые пугали меня до умопомрачения, и вещи, за которые ругали меня, хотя виноват был Кон. Одно время он мне нравился, я жалела его, но это прошло. Он не так наивен, как кажется, Кон здорово притворяется. Он не до такой уж степени ненормален, раз смог охмурить Беллу Гудир. Имей в виду, я не думала, что Кон на это способен, потому что он никогда не приставал ко мне. Он прекрасно знал, что моя мама поблизости. Но было и другое, я имею в виду ее. — Крисси пошевелила руками под шалью, и то, что она сказала дальше, убедило Эмили в том, что девушка была действительно не в себе. — Там происходят странные вещи. Подожди немного - и ты увидишь. Там есть что-то вроде привидения. — Она кивала головой. — Я видела его своими собственными глазами, но я завизжала, и оно убралось. А потом я завизжала еще громче, потому что вышел хозяин, который был в длинной белой ночной рубахе. На следующий день мистер Берч подошел ко мне и сказал, что привидений не бывает, во всяком случае в их доме. И добавил, что не хочет об этом больше слышать. Но с моей мамы было достаточно. То одно, то другое. Поэтому мы обе уволились оттуда, а мама высказала все, что она думает о работе в его доме. Она сказала, что никогда не страдала от зимнего холода и помирать от него не собирается. И мы переезжаем. Мы переезжаем в Феллберн, потому что там мой папа будет ближе к своей шахте, чем здесь.
Эмили отошла от стены, но продолжала смотреть на девушку. Одно было ясно. Это девушка была довольно нервной.
Теперь Крисси пыталась перекричать ветер, а Эмили пришлось переспросить:
— Что ты сказала?
— Я сказала, что нужно присматривать за Коном и избегать его щипков.
