Читаем без скачивания Черный граф - Серж Арденн

Он утвердительно закивал головой.

– Вот только господа имеют подозрения на ваш счет. Они полагают, что вы можете быть людьми кардинала, и прибыли в Анжер по приказу Его Преосвященства.

После этих слов, гость понурил голову, исподлобья взглянув на де Сигиньяка.

– Подозрения, господа, пусть оставят при себе. Дальше.

– Так вот они и сказали, что заботятся о вашей безопасности. И если вы, устрашившись расправы кардинала, не пожелаете продать девчонку, то дело можно решить иначе.

Едва сдерживая себя, Жиль, выпалил вопрос.

– Как?

– О-о, на мой взгляд, это более чем безопасно, а главное выгодно! Так вот, вы с девушкой, подъезжаете к мосту, со стороны города. С противоположной стороны, вас так же будут ожидать трое. Чтобы избежать каких-либо недоразумений, они, выкрикнут пароль – «Луара», вы должны будете ответить «Сена». Затем один из вас с девушкой, не спешиваясь, выдвигается на средину моста. Вам на встречу, так же, движутся двое. Тот, кто из вас решит сопроводить девушку на мост, получит кошелек с двумя тысячами ливров. Завладев деньгами, вам следует вернуться на берег, как и тому, кто вам его передаст. На мосту останутся лишь девчонка и один из них. После короткого разговора, всего несколько мгновений, не дольше, девушка вернется на то место, где вы будете её ожидать, с точно таким же кошельком. Итого, вы сможете, без риска, заработать четыре тысячи ливров. Вот, пожалуй, и все.

Аптекарь с надеждой оглядел молодых людей.

– Прошу вас, господа, соглашайтесь. Вы получите кругленькую сумму, и спасете меня, от неминуемой гибели.

Друзья, молча, смотрели друг на друга. Тишину прервал гость, тихо и вкрадчиво проговорив.

– Да, и вот ещё что. Я вынужден передать вам самую неприятную часть послания. Иначе палитра рисков и опасностей, угрожающих вашим жизням, будет не полной.

Аптекарь замялся, будто не решаясь произнести то, что должен сообщить.

– Если вы, по каким-либо причинам откажитесь и отвергните предлагаемые условия, вас, как и девчонку, ожидает смерть. Вам не уйти от расплаты. Вас отыщут везде, не здесь так в Париже, или ещё где-нибудь, где бы, вы не укрылись. А если вы намерены за мной следить, то это заметят их люди, денно и нощно наблюдающие за таверной. Если вы не одни, и подадите знак своим, а они, в свою очередь, нагрянут в аптеку, адрес которой я вам сообщил, то это так же ничего не даст. Туда более не явится никто, так что, как вы понимаете, и это бесполезно. Вы, конечно, пожелаете спросить, как они узнают ваш ответ? Очень просто. В случае согласия, я должен буду, сегодня вечером, сразу после нашего разговора, выставить у двери моей аптеки горшок с цветком, условный знак. Если горшка не будет…

Гость замолчал, нервно теребя в руках носовой платок.

– …это ваш смертный приговор.

Воцарилась тишина. Гийом отрешенно, будто всё сказанное ни в коей мере не касалось его лично, глядел на пылающий в камине огонь. Сигиньяк опустив голову, уставился в одну точку, погрузившись в глубокие раздумья.

– Вот, собственно, и все, что мне было велено передать.

Зрачки встревоженных глаз аптекаря, метались по глазницам, перепрыгивая с одного молодца на другого.

– Ну и что, в этой связи, прикажите делать мне?

Сигиньяк, очевидно приняв решение, давшееся ему непросто, поднялся на ноги.

– Делайте вот что…выставляйте возле аптеки, ваш горшок. Мы согласны.

Услышав сказанное другом, Гийом метнул в него взгляд, исполненный упрека.

– Да, шевалье, нам не оставили выбора.

Виконт, качая головой, приблизился к гостю и обреченно произнес.

– Быть может, этим решением мы спасем и вашу жизнь, любезный метр Клюшо.

Гость, вскочивший со стула, вслед за Жилем, выдавив из себя жалкое подобие улыбки, кивнул.

– Приятно иметь дело со столь благоразумными людьми. А, что, может действительно минется, и нас оставят в покое?

Он раскланялся и вышел из комнаты, и лишь скрип новых башмаков, выдавал его удаляющиеся шаги, в темном коридоре. Жиль прильнул ухом к двери.

– Кажется ушел.

Отпрянув, прошептал он, и, приблизившись к окну, сквозь щель в досках ставни, поглядел на улицу. Вернувшись к столу, виконт налил в кружки вина.

– И, что вы думаете об этом, дорогой мой шевалье?

Гийом, вскинув брови, с горечью произнес.

– Не знаю друг мой. Могу лишь сказать, что жалею о том, что нет с нами ни Луи, ни де Самойля, ни даже Некруассона. Вместе мы непременно выпутались бы из этого дерьма.

– Это правда, но выход должен быть. Меня мучает вопрос, как передать людям кардинала суть сего разговора? Ведь появляться на улицу опасно.

– А если рискнуть, и ничего, никому не сказав, просто отправиться к этому проклятому мосту?

– Исключено. За нами наверняка потянутся люди кардинала, это, несомненно, обнаружат наблюдатели Черного графа. Мы все испортим.

– И то, правда. Что же делать?

Вдруг за дверью послышался шорох. Кто-то стоял в коридоре, не решаясь постучать, или шпионил, желая подслушать разговор. Де База, схватил со стола пистолет, резко распахнув дверь, направил оружие на незнакомца. Из мрака коридора, на шевалье глядел щуплый коротышка, в потертой рясе капуцина. Его тщедушная сухая фигурка в сумрачном коридоре, больше напоминала призрак, чем живого человека. Монах, не говоря ни слова, вошел, затворив за собой дверь. Удивленный де База, попятился. Сигиньяк, поднялся с кресла. Капуцин, сбросив капюшон, уставился на друзей.

– Моё имя, господа, брат Жослен.

В нос заговорил монах, и будто вторя своим словам, закивал головой. Он резко обернулся и, приложив ухо к двери, прошептал.

– В комнату, что занимал одноногий месье, заселились двое господ…

Не дожидаясь реакции дворян на свои слова, он отскочил, будто дверь обожгла ему ухо. Низко опустив голову, словно облезлый пес учуявший добычу, он прокрался по комнате, из угла в угол, вскочив в кресло, стоявшее у окна. Поджав короткие ножки, капуцин поднял густые брови, будто наслаждаясь удивленными взглядами дворян. Он так же, без стеснения, разглядывал их, круглыми, словно две спелые вишни, глазами.

– Я чую, чую…нехорошие это люди. Опасные. Чужие…

Он поднял вверх указательный палец, направив его в потолок, придал словам пророческой таинственности. Жиль и Гийом, уже в который раз, за сегодняшний вечер, переглянулись. Де База осторожно подошел к креслу, где расположился, по меньшей мере, странный монах, присел на корточки, и, в упор, глядя ему в глаза, задал вопрос.

– Брат Жослен, вы в своем уме?

Пытаясь получше разглядеть монаха, Гтийом отклонил в сторону голову, заслонявшую свечу, пролившую свет на грубые черты лица капуцина. Наклонив голову вслед за дворянином, стараясь в точности повторить его движения, брат Жослен ответил искаженным голосом, намереваясь скопировать тональность Г ийома.

– А вы, мессир де База?

Анжуец, изменился в лице.

– Откуда вы знаете мое имя?!

Монах улыбнулся так, будто никогда не слышал более наивного вопроса.

– Знаю месье, знаю…и ваше, любезный шевалье, и вот, господина де Сигиньяка, и только сейчас упомянутых вами господ Луи де Ро и Констана де Самойля…

Окончательно утратив терпение, Гийом воскликнул.

– Да что здесь, черт подери происходит!? Кто вы такой?!

– Я тот, кого, этой ночью, вы ждете более всего. Я могу пересказать все, о чем вы попросите… де Жюссаку, Рамбитуру или Оржантелю, которые со своими людьми, неусыпно наблюдают за вами, а значит за «Королевской лилией». Тайно, а главное не заметно для врагов, довести до их сведения все то, что вы, только сейчас, мечтали им передать.

– А с чего вы взяли, что мы доверимся вам?!

Блестевшие в темноте глазки капуцина, выказывали снисхождение, к наивному вопрошавшему.

– Ну, во-первых, у вас нет другого выхода, милостивые господа. Во-вторых, я могу справиться с этим делом и без вашего благословения. И наконец, посудите сами, был бы я шпионом, зачем, мне, зная всё о ваших планах, являться к вам и вести подобные разговоры? Узнай я, что вы не пошли на сделку с Черным графом, я бы сообщил об этом его людям, и сей призрак уже растворился бы в пространстве. А вот если бы вы пошли на их условия…

Монах в задумчивости почесал подбородок.

– …мне тем более незачем было бы сюда являться. Только в этом случае, вас уже завтра, а быть может даже сегодня, везли бы в Бастилию.

При этих словах капуцин разразился таким жутким и громким хохотом, что едва смог остановиться. Утомившись от собственного смеха, он вытер рукавом рясы повлажневшие глаза и принялся неистово креститься, бормоча на латыни какуюто молитву.

– Брат Жослен, а разве Господь позволяет подслушивать?

Ласково, по отечески произнес Жиль, лишившийся сомнений и догадавшийся с кем имеет дело. Перестав креститься, монах виновато поглядел на виконта, затем выдержав непродолжительную паузу, затараторил.

– Ох, грешен брат, грешен. В ереси сознайся, прощенным оставайся. Severus sit clericorum serto!3 Готов смыть, брат мой, смыть, готов смыть!