Он скривил губы. Если он запретит ей выезжать, она, скорее всего, придумает, как обойти запрет, и тогда трудно даже представить, что может произойти! Гораздо спокойнее все время знать, чем она занимается.
— Да, вы можете кататься в карете.
— Как вы добры! — с явным сарказмом проговорила она. — Обязана ли я брать с собой служанку?
— Я не вижу необходимости выезжать со служанкой, если вы не захотите этого сами. Здешние грумы и кучера — также мои старые товарищи, — добавил он, не давая ей возможности вставить еще одну колкость. — Они способны позаботиться о том, чтобы с вами не случилось ничего плохого.
— Ничего плохого? Вы, наверное, хотели сказать: ничего хуже, чем уже случилось?
Доминик поморщился — стрела попала в цель. Как он жаждал заключить в объятия эту своевольную женщину! Поцелуями заставить ее подчиниться, если уж не удается добиться ее послушания по-другому. И в то же время он понимал, что не должен, не имеет права прикасаться к ней.
— Завтра я снова заеду к вам…
— Вам совершенно незачем утруждать себя и беспокоиться на мой счет, — отрезала Каро.
Доминик с трудом подавил раздражение. В конце концов, ему ведь не удалось ни подчинить ее своей воле, ни защитить от зла.
— Тогда позвольте откланяться.
Она холодно кивнула:
— До свидания, лорд Вон.
Доминику больше ничего не оставалось. Он не знал, что еще сказать или сделать, чтобы между ними все снова стало как прежде.
Правда, он еще не понимал до конца, как назвать то, что все-таки было между ними…
Убедившись, что граф уехал, Каро преисполнилась беспокойством. Остаток дня и долгий вечер предстояло коротать в одиночестве. Скорее всего, то же самое ждет ее и завтра, ведь она сама сказала Доминику, что ему не обязательно навещать ее.
Он сам виноват — не нужно было нарочно злить и оскорблять ее! Впрочем, и сама Каро в долгу не осталась.
А ведь все могло быть совершенно по-другому, если бы, вместо того чтобы так оскорбительно сделать ей предложение, Доминик признался в любви!
А если бы признался? — снова и снова спрашивала себя Каро. Что бы она тогда ответила на его предложение руки и сердца? Ответила бы она ему таким же признанием, прежде чем дала согласие стать его женой?
Мысль о том, что она могла бы сделать и то и другое, так смутила Каро, что она поспешила прочь из гостиной и спустилась вниз. Велела Денби заложить карету, а затем ненадолго поднялась к себе в спальню за шляпкой и накидкой. Ей показалось, что после ухода Доминика резко похолодало…
Каро понятия не имела, куда ей поехать кататься. Она хотела лишь одного: бежать из заточения… и от воспоминаний! Оказаться, пусть и ненадолго, подальше от этого дома.
Она велела кучеру ехать в тот же парк, где они с Домиником катались вчера; втайне ей хотелось еще раз увидеть девушку с собачкой, до боли похожую на Элизабет. Впрочем, желание ее не сбылось. Зато довольно скоро ей наскучили любопытные взгляды. Всем встречным хотелось узнать, кто едет в черной карете с гербом графа Блэкстоуна на дверцах.
Отчаянно нуждаясь в сочувственном внимании, Каро приказала кучеру ехать в клуб «У Ника». Утром Дрю Батлер и Бен Джексон очень обрадовались ей, вряд ли они сейчас встретят ее холодно.
Они не успели далеко отъехать, как Каро подняла голову и заметила поднимающийся к небу клуб черного дыма. Не сводя взгляда с черного облака, она спросила у кучера:
— Дэли, что там такое?
— По-моему, дым, миссис Мортон, — почтительно ответил кучер.
Дым?! Дыма без огня, как известно, не бывает… Пожар — страшное дело в таком городе, как Лондон!
— Давайте подъедем ближе и посмотрим! Вдруг мы сумеем чем-нибудь помочь?
Пожилой кучер замялся в нерешительности:
— Мадам, вряд ли его светлость это одобрит.
Доминик…
Дым?
Пожар!
Каро сама не понимала, почему так уверена в том, что дым имеет отношение не только к пожару, но и к Доминику. Она лишь знала, что с каждой секундой все больше убеждается в этом.
Глава 14
— Дрю, хватит! Больше мы все равно ничего не сумеем сделать, — устало распорядился Доминик.
Они оба покрылись копотью с головы до ног — ведь им пришлось несколько раз вбегать в горящее здание, изо всех дверей и окон которого теперь валил густой черный дым. Через дыру в горящей крыше вырывались языки пламени.
Глаза Батлера дико сверкнули на закопченном лице.
— Бен еще там!
— Мы больше ничего не сможем сделать, — вяло повторил Доминик; лицо его было мрачным под слоем сажи и копоти. Он посмотрел на горящее здание, в котором еще совсем недавно был игорный клуб «У Ника».
— Но…
— Дрю, он умер.
Пожилой управляющий беспомощно опустил руки, его морщинистое лицо исказила горечь поражения. Они ничего не могли поделать; оставалось только стоять и смотреть, как бушует внутри огонь, несмотря на все их усилия и помощь приехавшей несколько минут назад пожарной команды.
Полчаса назад, когда к клубу приехал сам Доминик, огонь уже полыхал вовсю. Правда, пожар еще не охватил все помещения клуба, хотя Доминику пришлось урезонивать Батлера и Бена Джексона, которые рвались в горящее здание, стремясь вынести из огня то, что еще можно было спасти.
К сожалению, Бен решил вернуться еще раз, чтобы забрать кое-какие личные вещи и бухгалтерские книги из стола в кабинете Дрю Батлера.
Больше он не вышел…
Дрю бессильно стиснул кулаки:
— Убью мерзавца!
— Брауна? — уточнил Доминик, на скулах которого заходили желваки.
Глаза управляющего метали молнии.
— Кого же еще?
Доминик и сам пришел к такому выводу, когда увидел полыхающее пламя. Он прекрасно помнил довольную физиономию Брауна, когда тот утром выходил из клуба.
Накануне вечером Доминик отправился в логово льва с намерением понять, в самом ли деле Браун стоит за нападением на Озборна. Браун подозрительно быстро отверг всякие предположения о том, что ему что-либо известно, в то время как он любил хвастаться, что в курсе всего, что происходит, как он любил говорить, «в его городе». Такое поведение косвенно подтверждало подозрения Доминика.
Утром Браун самолично явился в клуб, предположительно для того, чтобы навестить старых друзей, Батлера и Джексона. Он очень обрадовался, застав там Каро… Доминик не сомневался: Браун приезжал сегодня в клуб, чтобы оценить силы противника.
И вот, спустя всего несколько часов после визита Брауна, в клубе вспыхнул пожар. Доминик решил, что Браун бросил ему открытый вызов…
Он помрачнел.
— Блюстителям закона потребуются доказательства его преступных действий!
