Смит, ходивший по комнате, резко остановился перед Уэстом, глядя в его потускневшие глаза.
— Кто-то приходил в ваши комнаты прошлой ночью, — сказал он медленно, — и вместо ваших сонных таблеток подложил что-то, содержащее гашиш или, может быть, не чистый гашиш. Фу Манчи обладает глубокими познаниями в химии.
Норрис Уэст вздрогнул.
— Кто-то подменил… — начал он.
— Именно, — пристально глядя на него, сказал Смит, — кто-то, кто был здесь вчера. Вы имеете какую-нибудь версию, кто бы это мог быть?
Уэст сказал без особой уверенности:
— У меня был днем посетитель, — было видно, что ему не хочется говорить, — но…
— Женщина? — бросил Смит. — Полагаю, что это была леди?
Уэст кивнул.
— Вы правы, — признал он. — Я не знаю, как вы пришли к этому заключению, но это была леди, с которой я познакомился недавно; иностранка.
— Карамани, — раздраженно сказал Смит.
— Я совершенно не понимаю, что вы хотите сказать, но она пришла сюда, зная, что я живу по этому адресу, чтобы просить меня защитить ее от какого-то таинственного незнакомца, преследовавшего ее от самого Чарингкросс-роуд. Она сказала, что он внизу, в вестибюле, и, естественно, я попросил ее подождать здесь, пока я спущусь и выпровожу его.
Он коротко рассмеялся.
— Я слишком стар, — сказал он, — чтобы меня одурачила женщина. Вы сейчас говорили о каком-то Фу Манчи. Это что, тот самый жулик, которому я обязан потерей своих чертежей? На них уже покушались агенты двух европейских правительств, но китаец — это что-то новое.
— Этот китаец, — заверит его Смит, — величайшая новость нашего века. Теперь вы узнаете симптомы, описанные в книге Байярда Тейлора?
— Рассказ мистера Уэста. — сказал я, — был очень близок некоторым частям книги Моро «Галлюцинации курильщиков гашиша». Мне кажется, только Фу Манчи мог прийти в голову план использования индийской конопли. Но я сомневаюсь, что это был чистый Cannabis indica. В любом случае, это действовало, как наркотическое снотворное…
— И было достаточно сильным наркотиком для мистера Уэста, — прервал Смит, — чтобы позволить Фу Манчи войти сюда незамеченным.
— …поскольку оно вызвало симптомы, делавшие мистера Уэста легко восприимчивым к влиянию доктора. В этом случае очень трудно отделить галлюцинации от действительности, но я думаю, мистер Уэст, что Фу Манчи наверняка осуществлял гипнотическое влияние на ваш оглушенный наркотиком мозг. У нас есть доказательства, что он вытянул из вас тайну наборного шифра.
— Это так, Бог тому свидетель! — воскликнул Уэст. — Но кто этот Фу Манчи и как, каким чудом он прошел в мои комнаты?
Смит вытащил часы.
— Я не могу тратить время на объяснения, — сказал он быстро, — иначе я не успею перехватить человека, у которого ваши чертежи. Пойдем, Петри, через час мы должны быть в Тилбери. Нельзя упускать этот крохотный шанс!
ГЛАВА XX
СТОЛКНОВЕНИЕ ТЕОРИЙ
В состоянии необычайной душевной и умственной сумятицы я поспешил вместе с Найландом Смитом в ожидавшее нас такси, которое помчалось по лондонским улицам, только пробуждавшимся от сна. Наверное, незачем говорить, что я не мог проникнуть в этот последний замысел Фу Манчи, имея представление лишь о том, как Норриса Уэста удалось отравить гашишем О том, что у него было тяжелое состояние отравления индийской коноплей, временно превратившее его в марионетку, легко догадался бы любой медик, услышав его рассказ и отметив тягостные побочные эффекты, которые указывали именно на такое характерное отравление. Зная об огромных возможностях китайского доктора, я понимал, что он мог вырвать тайну шифрового замка сейфа простым влиянием своей воли, пока американец находился под действием наркотика. Но я не мог понять, как Фу Манчи забрался в запертую комнату на третьем этаже.
— Смит, — сказал я, — эти птичьи следы на подоконнике дают ключ к разгадке тайны, которая мучает меня?
— Да, — подтвердил Смит, нетерпеливо поглядывая на свои часы. — Вспомни привычки Фу Манчи, особенно его живой уголок.
Я перебрал в голове все ужасные существа, окружавшие китайца: скорпионов, бактерии, смертоносные твари, которые были его оружием для уничтожения всех, кто стоял на пути создания будущей Желтой Империи. Однако ни одно из этих существ не подходило для объяснения отпечатков на пыльном подоконнике Уэста.
— Ты ставишь меня в тупик, Смит, — признался я. — В этом необычайном деле многое ставит меня в тупик. Не могу припомнить ничего такого, что объясняло бы эти метки.
— А ты думал о мартышке Фу Манчи?
— Обезьянка! — воскликнул я.
— Это были отпечатки ног маленькой обезьяны, — продолжал мой друг. — Сначала я тоже был введен в заблуждение, как ты, и считал их следами большой птицы; но я видел следы обезьян и до этого, а мартышка, хотя и американской разновидности, не должна сильно отличаться от обезьян Бирмы.
— Я все еще не понимаю, — сказал я.
— Это всего лишь гипотеза, — продолжал Смит, — но она основана на фактах. Поскольку не в характере Фу Манчи держать животных лишь для забавы, мартышка выдрессирована для выполнения определенных обязанностей. Ты заметил водосточную трубу, проходящую у окна? Ты заметил железный брус, который служит в качестве страхового ограждения, чтобы мойщик окон не упал вниз? Обезьяне не представляло труда залезть со двора на подоконник. Она несла с собой бечевку, возможно, привязанную к ее телу. Мартышка взобралась на подоконник, затем перелезла на брус и спустилась вниз. Посредством этой бечевки через брус была перекинута веревка, а на веревке — бамбуковая лестница. Один из слуг доктора поднялся наверх, возможно для того, чтобы убедиться, что гашиш подействовал. Это было как раз то желтое лицо, которое склонилось над Уэстом. Затем поднялся сам доктор; для его гигантской воли помутненный наркотиком мозг Уэста был податливым инструментом, который он использовал для своих целей. В этот ночной час двор обычно пуст, да и в любом случае сразу после подъема в квартиру лестницу, вероятно, втащили туда же, чтобы потом спустить, когда Уэст откроет секрет цифровой комбинации и Фу Манчи заберет чертежи. То, что он вновь закрыл сейф и убрал таблетки с гашишем, не оставив никаких улик, за исключением бредовых фантазий наркомана (а только так и мог истолковать рассказ Уэста человек, не знакомый с нравами Востока) — особенно характерно. Они опять положили в пузырек таблетки Уэста. Уже один тот факт, что Фу Манчи пощадил его жизнь, указывает на большую утонченность методов доктора, сравнимую с искусством старых мастеров.
— И приманкой опять служила Карамани? — кратко спросил я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
