ты снова остановился? Почему ты не позволяешь мне кончить?
Он содрогнулся от глубокого стона.
— Чёрт, Бэббл, — он обхватил рукой моё горло. — Если ты будешь так смотреть на меня, я действительно не позволю тебе кончить. Я буду держать тебя на грани всю ночь напролет.
Всхлип слетел с моих дрожащих губ. Я замотала головой из стороны в сторону.
— Нет, пожалуйста.
Он издал злобный смешок.
— Такая очаровательная, — затем заглушил мой стон поцелуем. — Я не могу насытиться тобой, — Поцелуй. — Вся раскрасневшаяся и расстроенная, — Поцелуй. — Эти надутые губки, — Поцелуй. — Это заставляет меня хотеть продолжать ласкать тебя, — Поцелуй. — Продолжать шлепать твою мокрую киску, пока ты не заплачешь, — Поцелуй. — Тебе бы этого хотелось, Бэббл?
Я прикусила нижнюю губу, чтобы подавить стон, и покачала головой. Шлепок. Я застонала, когда мой чувствительный клитор так чертовски сладко заныл под его рукой.
— Не лги мне, — предупредил он, лёгкими круговыми движениями потирая ноющий бугорок.
— Да, — выдавила я. — Я хочу этого. Я ненавижу это. Я ненавижу, что ты не позволяешь мне кончить, но я хочу этого… мне это нравится.
— Тебе это нравится? — он снова погрузил пальцы в меня лёгким влажным скольжением. Мой желудок сжался, и я ахнула. — Это хорошо, Бэббл? Не могла бы ты принять ещё?
Я хотела солгать, но поймала себя на том, что киваю.
— Да. Я могла бы…Я могу. Но…
Он задвигал пальцами быстрее, и я с трудом нашла, что ответить. Я была не в состоянии делать ничего, кроме как тяжело дышать и отчаянно покачивать бёдрами, сильнее потираясь своим клитором о его ладонь, а задницей о его эрекцию. Я была такой мокрой, и грязные, абсурдно эротичные звуки эхом отдавались вокруг нас при каждом движении.
— Но, — затаив дыхание, повторил Кай. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, так что кончи ради меня, Бэббл. Сейчас.
Казалось, что он полностью владел моим телом. Потому что он дал команду, и мгновение спустя мой оргазм пронзил меня подобно ударной волне, натянув моё тело вверх, как тетиву лука. Я знала, что открыла рот, но не осознавала, что кричу, пока рука Кая не накрыла его.
Он продолжал двигать пальцами внутри меня, доводя меня до экстаза. Мои бедра в последний раз содрогнулись, прежде чем он вышел из меня. Я вздохнула и растаяла в блаженстве. Но когда он поднес свои липкие пальцы ко рту, я замерла, моя дыхательная система полностью отказала.
Сверля меня затуманенными, прикрытыми глазами, он засунул оба пальца в рот, посасывая и слизывая с них мою влагу.
— Так чертовски сладко, — простонал он между облизываниями.
Не было слов ни в современном, ни в каком — либо другом региональном языке, ни даже в древнем наречии, которые могли бы справедливо описать, насколько чертовски сексуально выглядел Кай, облизывая меня со своих пальцев. Всё внутри меня распалось при виде этого, превратившись в сплошные очаги необузданного, интенсивного, захватывающего дух возбуждения.
Он вынул пальцы изо рта, и я потянулась к его лицу, прижимаясь губами к его губам. Как будто я ничего не весила, он поднял меня так, что я снова оказалась у него на коленях, и обхватил своими крепкими руками.
— Ты в порядке? — пробормотал он с такой заботой и нежностью, что я не была уверена, был ли переход от интенсивного к мягкому милым или забавным. — Я причинил тебе боль? — Поцелуй. — Это было слишком? — Поцелуй. — Я увлёкся.
Я откинулась назад, чтобы он мог видеть мою ухмылку.
— Это было идеально, Кай, — искорка беспокойства в его глазах исчезла. — Так идеально. Я наслаждалась каждым моментом, — запечатлевая нежные поцелуи на его губах, я провела рукой по его горячей, твердой груди поверх толстовки. — Но это ещё не конец.
Как только моя рука коснулась его эрекции, яростно упирающейся в пижамные штаны, Кай накрыл мою руку своей и дернул её обратно вверх.
— Нет, — он покачал головой, между его бровями образовалась складка. — Я сказал, что эта ночь только для тебя, Эсмеральда. На сегодня всё.
— Но я хочу прикоснуться к тебе, — я сжала своё запястье в его руке. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, Кай.
— Я получил удовольствие, наблюдая за тем, как ты кончаешь. Больше мне ничего не нужно.
— Это ложь, — я фыркнула, всё больше разочаровываясь в том, насколько глупо сильной была его хватка. — И даже если это правда, я хочу дать тебе больше, — вспомнив, что другая моя рука свободна, я потянулась к его эрекции, но он мгновенно схватил её и тоже дернул вверх. — Кай!
— Эсмеральда, — предупреждающе прорычал он, но это только заставило мою своевольную сторону снова пуститься в счастливый пляс.
Мой рот дрогнул, когда я подалась вперёд на его коленях, пока его член не уперся в моё бедро. Я раскачивалась и терлась о него, раздувая разочарование в его глазах до пламени. Он издал низкий звук, который я почувствовала у себя в животе. Но с моими запястьями в его руках он ничего не мог сделать, кроме как подчиняться движениям моих бедер. И я отдавалась. Я отдавалась до тех пор, пока он больше не мог терпеть.
С грубым, диким звуком он отпустил мои руки и толкнул меня на спину на импровизированный матрас, даже не прикоснувшись ко мне. Его руки хлопнули по одеялу по обе стороны от моей головы, и моё сердце заколотилось, о чёрт.
Кай был в ярости. Яростно хмурился, яростно пыхтел, яростно возбуждался. Просто в ярости. Он навис надо мной на четвереньках. Большой медведь, одновременно голодный и спровоцированный. Я не могла сказать, хотел ли он надрать мне задницу или съесть её. Я определенно не возражала бы.
— Хватит, Эсмеральда, — сказал он, оскалив на меня зубы.
Я была кошкой, которой достались сливки, мои ресницы отяжелели, а тело мурлыкало от желания. Мой рот скривился сам по себе, когда я обхватила рукой одно из его толстых запястий, скованных сдерживаемой силой.
— Если ты действительно этого не хочешь, — я двумя пальцами стянула с него сползающие очки. — Скажи “обезьяна”, и я остановлюсь, — я лениво опустила одну руку. — В противном случае, тебе придется получить от меня удовольствие, только если ты хочешь, чтобы я снова вела себя прилично, — его очки скатились с кончиков моих пальцев на одеяло. — Используй меня, Кай. И я обещаю, что больше не буду вести себя как паршивка…По крайней мере, сегодня вечером.
С грубым звуком он прижался своими губами к моим, трахая мой рот языком так глубоко, как только мог. Он оставил меня такой слабой и дрожащей, что я даже не
