Ксанта хихикнула, но тут же осеклась. Толкнула Дениса локтем.
— Смотри, — сказала она. — Посмотри на рельсы!..
Проржавевшие железные полосы, убегавшие к горизонту, проснулись от многолетней спячки. По ним катился отдаленный гул, на стыках и костылях зашевелилась ржавая крошка.
— Тут ходит поезд? — изумленно спросила Ксанта.
— Да какой поезд в Зоне! — отмахнулся Москит. — С ума сошла?
Скай флегматично жевал свою порцию, запивая водой из фляги. Сделал последний глоток, аккуратно завинтил крышку и проговорил:
— Года четыре назад военные хотели добраться до атомной станции по резервной ветке. Пригнали мощный тепловоз, прицепили к нему пару спецвагонов, забронировали их, как черепаху, поставили экраны, противорадиационную защиту, огнеметы… Получился самый настоящий бронепоезд.
— И что? — Кузнец не отрываясь смотрел на железнодорожное полотно. Рельсы гудели все громче и уже начали едва заметно подрагивать.
— Да ничего, — равнодушно произнес Скай и замолчал.
— В смысле — ничего? — уточнил Денис, не дождавшись продолжения.
— Связь пропала на втором километре за Периметром, а обратно бронепоезд не вернулся.
— И никто его больше не видел? — удивилась Оксана.
— А никто особо и не пытался, — вступил в разговор Москит, поскольку Скай явно не был расположен поддерживать беседу. — К той ветке бродяги не ходят, слишком опасно там. Непредсказуемое поле аномалий: никогда не знаешь, какие спецэффекты тебя ждут в этот раз. Некоторые вообще утверждают, что там наше пространство с чужим пересекается, откуда к нам вся эта погань лезет мутантная. Пока не разобрались, столько бродяг полегло! Даже переходить через железку не много найдется желающих, не то что ехать или идти вдоль путей. Вертолеты в том районе постоянно падают. Военные пытались снарядить спасательную экспедицию, но не нашли проводников и отступились. Вроде бы даже спутниковая съемка не помогла. Спутники вообще плохо Зону видят, чудовищные искажения…
— А… а это не он гудит? Ну, тот, пропавший бронепоезд, — поинтересовалась Ксанта, на всякий случай отодвинувшись от края платформы.
Москит со Скаем переглянулись.
— Нет, — ответил ведущий, — не он. Но почти.
Нарастающий гул двигался с севера, послышались какие-то щелчки и нестройный железный шелест. Если закрыть глаза, то и вправду можно подумать, что они вчетвером, усталые и замерзшие, возвращаются после долгого похода за грибами и, сидя на пригородной платформе, высматривают долгожданную электричку. Ну вот и она, наконец…
— Там на самом деле что-то едет.
— Ага, — с удовольствием сказал Москит. — Сюрприз жрецов майя.
Монотонное гудение вдруг изменилось, тональность звука начала медленно понижаться, пока тот не стал похож на басовитый рык дикого зверя. Невидимый поезд тормозил.
Ксанта почувствовала, как зашевелились волосы у нее на голове. Спрессованный локомотивом воздух дохнул в лицо, смел с края платформы перекатывающийся мусор. Поднятая движением воздуха пыль танцевала в лучах утреннего солнца.
От горизонта до горизонта, сколько хватало глаз, рельсы оставались пустыми и заброшенными.
— Да где же он? — громко спросила Ксанта, не выдержав томительного ожидания.
Гул электродвигателей стих, сменившись беспокойным шипением гидравлики. С грохотом распахнулись где-то совсем рядом автоматические двери. Пахнуло горячим железом и разогретой старой резиной. Ощущения были такими отчетливыми, словно электричка находилась в двух шагах перед ними: вот она здесь, стоит на полустанке, ждет, пока выйдут одни пассажиры и зайдут другие.
Но если доверять зрению, возле платформы не было ничего. Лишь дрожал немного воздух над поросшими буйной травой путями — медленно испарялась предрассветная роса.
Глухой металлический голос, спотыкаясь и шипя, неразборчиво объявил что-то по внутренней связи. Наверное, следующую остановку. Или предупредил, что двери закрываются, отойдите от края платформы.
Двери в самом деле закрылись: снова зашипел гидравлический привод, и невидимые створки с грохотом сдвинулись. Травинки на совершенно пустых, заржавевших от непогоды путях слабо колыхались на ветру. Ксанта отчетливо видела, как по ближнему рельсу ползет какое-то насекомое — черная суетливая точка на фоне тусклого железа, — и одновременно слышала и ощущала рядом, дотянуться можно, старую пригородную электричку, какие все еще бегают по маленьким полустанкам за пределами крупных мегаполисов.
Снова защелкали потревоженные провода, заныли валы двигателей, сначала басом, потом все выше и тоньше: поезд, набирая скорость, уходил к следующей станции.
Потрясенные туристы молчали, проводники снисходительно лыбились, Москит и вовсе жмурился от удовольствия, как сытый домашний котяра. Наконец Ксанта пришла в себя:
— Что… что это было?
— Электричка, — терпеливо пояснил ведущий. — Из Припяти в Киев, она два раза в день тут ходит, утром и вечером. Точно по расписанию, хоть часы проверяй. Только в туман и дождь не слышно. Научники, которые тут копались, говорили, что от сырости какой-то там звуковой хроноколодец нарушается.
— А где она сама? Электричка-то?
— То есть как где? Там, в прошлом. Году в восемьдесят четвертом или восемьдесят пятом. А то и восемьдесят шестом, в апреле двадцать шестого числа.
— Почему мы тогда ее слышим?
— В Зоне на каждом шагу чудеса, — пожал плечами Москит. — Тут если удивляться все время, то удивлялка быстро перегревается и отказывает. Эта штука хоть безвредная, спасибо и на том, обычно-то сюрпризы здесь все больше неприятные.
У Ксанты заблестели глаза.
— Да это же самый настоящий временной феномен! Тут надо провести комплексное исследование. Если это действительно звуковой отпечаток электрички, проходившей тут во время Первого взрыва…
— Не надо, — прервал ее Москит. — Не надо никаких исследований. Все исследования в Зоне заканчиваются горами трупов, уж поверь мне. Особенно если за дело берутся военные. Они тут копались уже, я вроде говорил. Успели выяснить, что под влиянием особых аномалий над платформой образуется звуковой эффект, похожий на гало или мираж. Только в горах зрительный, а здесь звуковой. Откуда он возникает — кровосос его знает. Может, правда из прошлого, может, из-под Киева, а может, и вовсе ниоткуда. Прямо тут образуется, сам собой. Какой-нибудь разряд — бац! — и возникает цепочка шумов и звуков, от которой у нас челюсти отпадают. Псевдоплоть вон тоже иногда что-то разумное бормочет, как попугай…
— Москит, — тихо сказал Скай, — у нас гости. Подожди, не шевели головой. Сто шестьдесят градусов, юго-восток. Пять засечек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
